Отбор для неудачницы

Не тащить же его силой под венец? Пусть гуляет. Пусть будет счастлив. А я поеду домой.

Жалко. Сейчас, когда все закончилось, и Раллес вместе с несносным женихом остались далеко позади, я могла признаться самой себе, что мне-то он понравился, хотя вел себя как гад, и ни разу слова ласкового не сказал. Что-то внутри меня сразу к нему потянулось. Будто какая-то невидимая нить. Глупо, да?

А теперь не только глупо, но и тоскливо. Мне будет не хватать этого противного блондинишки. Но лучше уж вот так уйти, сохранив легкую грусть в душе, чем навязываться.

Что за жизнь ждала бы меня, останься я во дворце? Он бы до конца дней припоминал бы мне этот отбор. К тому же мужчины не ценят то, что легко досталось, им надо добиваться самим, надо охотиться, покорять. Только тогда они берегут ценный трофей. А если сама навязалась, сама за него боролась, то и отношение будет соответствующее. И на любую претензию с моей стороны, звучал бы один ответ: сама хотела, никто не заставлял, и вообще можешь идти на все четыре стороны, никто тебя не держит.

Я так не могу. И не хочу.

Поэтому скрепя сердце, попрощалась с Ромертой, с наместником и его женой, и уехала домой, хотя они просили остаться, даже после того, как я отказалась выйти замуж за их сына, честно сказав о причинах. Они предлагали мне большой дом на главной площади. В дар. Но я отказалась. Зачем мне дом в Раллесе, если нет желания в нем жить? Потом предлагали остаться во дворце, хоть на всегда. Быть почетной гостьей. От этого предложения я тоже отказалась.

Жить в замке, бок о бок с Нольдом? Мне это не по силам. Тогда они сказали, что я всегда буду почетной гостьей в Раллесе и могу рассчитывать на любую поддержку с их стороны.

Надо же, почетная гостья. Кто бы мог подумать.

Я вот не могла. Поэтому гнала от себя любые мысли о том, что произошло в подземельях. Я так привыкла быть обычной, непутевой, немного шальной и вечно попадающей в передряги Ксанкой из Боунса, что не могла себя воспринимать иначе.

У меня не получалось принять то, что я ведунья.

Меня до смерти пугали те знания, что каким-то непостижимым образом оказались в моей голове. Провидца сказала, что это память крови, память тех, кто обладал этим даром до меня, но от этого было не легче.

Не хотела об этом думать, потому что тогда в голове рождались неприятные вопросы, и я не уверена, что готова получить на них правдивые ответы.

Я уезжала налегке.

Ни один из моих праздничных нарядов не пережил отбора, пришлось все выкинуть.