Отбор для неудачницы

Тяжело опустившись на землю, прикрыла глаза. Все, больше не могу. Сдаюсь.

Солнце все так же светило, птицы все так же пели, нежный ветер доносил сладкий запах колокольчиков, в нос упиралась яркая веселая ромашка. Наглая божья коровка переползла с цветка мне на нос, потом на щеку, щекоча своими лапками.

Приоткрыв один глаз, я покосилась на нахалку, потом аккуратно сдула ее, и перекатившись на спину, уставилась на высокое голубое небо.

Э, нет.

Не сдаюсь.

Ни за что.

Спустя пять минут боль утихла, и я смогла сесть, потом встала на ноги и осмотрелась.

Платье безнадежно испорчено — на коленях серые пятна и дырки, шляпка потеряна, сумочка потрепана так, что в ней теперь только лакомство для дворовых собак носить.

М-да, сходила, погуляла.

Бросила недовольный взгляд на замок, из-за которого все и произошло, сердито махнула рукой и похромала обратно в город, бормоча себе под нос ругательства в адрес себя любимой, Академии, противного блондина.

Вот выйду за него замуж — устрою сладкую жизнь! Будет знать, как бедных девушек на дороге бросать.

***

— Ксаночка! — всплеснула руками Ромерта, стоило мне ввалиться в комнату, — ты пришла!

Я недоуменно на не глянула, пожала плечами и направилась в гардеробную:

— Куда я денусь? Конечно, пришла.

Пришла-не пришла, но приползла так точно. За окном уже вечер, ужин давно прошел, а я только добралась. После непонятно происшествия на дороге сил у меня почти не осталось. Я дважды присаживалась на обочине пока добиралась до Ралесса, да и в самом городе, наверное, ни одной лавки не пропустила.

Ноги ватные, в голове каша, а за ребрами огонь полыхает. За всю свою жизнь я болела два раза. Первый, после того как в прорубь провалилась, когда на реку зимой кататься пошла. Помню тогда пришлось чуть ли не месяц в постели провести. Мама спала со мной, гладила по горячему потному лбу, пела колыбельные, кормила бульоном. Второй раз — неудачно упала с лошади и повредила ногу. Она распухла, стала похожа на лиловую сливу, и каждое движение отдавалось острой болью.

Сегодня я тоже была слаба, измучена и оттого глубоко несчастна.

— Где ты была весь день?

— В город ходила, гуляла…развлекалась."

"— С платьем-то что? — Ромерта сегодня была подозрительно эмоциональна. У пожилой, обычно сдержанной камеристки внезапно проснулся инстинкт курицы-наседки. Она суетилась вокруг меня и без остановки причитала.

Я снова посмотрела на свое несчастное платье.