— Сейчас вспомню, у меня дочка прям пищит, эти, как их, — Борис пощелкал пальцами, наморщив лоб. — О, вспомнил! «Грибы»!
— А разве их слушают? — искренне удивился Арсен, и Навроцкий безнадежно отмахнулся.
Глава 5
Следующей была брюнетка, настолько роскошная, что Арсен даже сменил ногу. Поджало. Судя по Борису и понимающей улыбке Снежаны — так ее имя значилось в списке — подобная реакция была ожидаемой и привычной. Дальше можно было не продолжать, Ямпольский уже знал, кого сегодня вечером привезет к нему водитель Навроцкого, но не стал лишать девушку удовольствия почувствовать себя победительницей.
Пускай. Это даже не до утра, ночью она уедет обратно и на конкурс, конечно, не попадет. Есть одно главное условие, о котором никому не следует знать — отсутствие физического влечения к контрактной жене. Если при взгляде на очередную «невесту» снизу поступают определенные импульсы, это верный признак, что напротив ее имени нужно ставить жирный минус.
Он не будет спать со своей женой, секс между ними исключен, она всего лишь средство достижения цели, и если позволить себе подпустить ее ближе, как знать, потом он может смалодушничать и дрогнуть. А этого допустить нельзя ни в коем случае.
Арсен смотрел на следующую после Снежаны девушку — высший пилотаж современной косметологии — и мрачнел все больше. Если по уму, то нужно брать вот такое силиконовое совершенство, но внутри все сопротивлялось, стоило представить, чтобы даже на год, даже для дела дать ей свое имя.
Ямпольская? Арсен пренебрежительно поморщился и поставил прочерк. Чуть бумагу ручкой не разодрал.
Нет, его жена должна вызывать зависть такую, что до зубовного скрежета, ею должны восхищаться, возможно, даже пытаться отбить, Арсен с удовольствием повоюет. Пусть Навроцкий землю роет, ну не может такого быть, что на всей планете не найдется нужной девушки. И когда Арсен ее найдет, возьмет как приз, заберет себе и сделает из нее настоящую королеву.
На мгновение ему даже стало жаль эту незнакомую девочку, в душу заползли сомнения — если разыщется такой бриллиант, поднимется ли у него рука потом безжалостно пустить ее в расход? Может, пересилить себя и воспользоваться бесконечными и похожими друг на друга до тошноты виниловыми куклами?
Но мгновение прошло, а с ним и жалость испарилась, остался лишь холодный рассудок.
