— Лост! Немедленно прекратите! — Преподавательница стояла малиновая от возмущения, но колдовать не пыталась.
Я фыркнула. Смешки нарастали. Все это напоминало плохую комедию, в которой мне было абсолютно плевать на последствия.
Кажется, в Синюшное зелье подсыпали что-то еще…
Мир вновь закружился, и мои ладони впились в поверхность стола."
"— Эльза, давай я тебе помогу. — Зак крадучись подошел ко мне.
Я с немым недоумением уставилась на его протянутые ладони.
— Помочь в чем?! Разобрать этот беспорядок? — Когда я посмотрела на стол, там царил еще больший разгром, чем вначале.
Момент, когда я сотворила его, стерся из памяти.
Голова трещала. В какой-то момент я остановилась, пошатываясь и пытаясь сохранить хоть остатки разума. Ладони тряслись, как у заядлой пьяницы.
— Почему вы смеетесь? — едва слышно прошептала я, покачав головой и устремив взор на ту часть однокурсников, что так веселило абсурдное представление имени меня. — На моем месте может оказаться каждый!
Зак взял мою ладонь.
Дверь аудитории распахнулась, являя Бенедикта Карра. Волосы его были безукоризненно уложены, а вот дыхание — ускоренным. Он спешил.
— Ректор… — послышался лепет преподавательницы.
— Что с ней?
Мужчине рассказали о моем поведении. Он посмотрел на меня строго, как на ходячую проблему, я криво улыбнулась, и не думая облегчать ему задачу.
— Я ее забираю.
— Ме-е-еня? И почему это? Я не хочу. — Язык нещадно заплетался, слова смешивались в единый бессвязный поток. — Как ты там говорил, я…
Ректор сделал шаг вперед, полы его мантии всколыхнулись, а рука взметнулась вверх, и я залюбовалась движением его ладони, что застыла в магическом пассе, а когда вновь пришла в движение, тонкая полупрозрачная веревка, сверкающая золотыми искрами, обвила меня с головы до ног, а во рту появился кляп.
— Где ее вещи?
Пока я мычала, упорно намереваясь озвучить все, что я думаю о ректоре, Бенедикт взмахнул рукой. Я вновь, как уже бывало когда-то, повисла горизонтально в воздухе, а на живот мне легла моя собственная сумка.
Как груз, что не боятся потерять и о котором почти не заботятся, я поплыла вслед за Бенедиктом Карром.
Мысли об отравлении отошли на второй план. В этот самый момент я вновь злилась от бессилия, чувствуя жар по всему телу. Я почти ненавидела ректора своей академии. И что самое странное, причин для этой злости имелось не больше, чем для непознаваемого страха, возникавшего столь постоянно.
