И лишь для некоторых людей обостренное чувство справедливости и ненависть к игнорированию моих решений и желаний что-то само собой разумеющееся.
Вновь развернувшись к особняку, я внезапно оказалась меж двух огней. Прямо передо мной, в отдалении, стоял Бенедикт. И он все слышал.
Я не могла разорвать договора с ним, но безвыходное положение никак не влияло на мою злость. Ректор вел себя не лучше, чем Рик.
Эти двое постоянно подавляли мою волю. Я не хотела молчать, пусть это и грозило проблемами.
Я помчалась к особняку, желая обогнуть ректора и как можно быстрее добраться до покоев.
Мне необходимо было успокоиться, вернуть трезвость ума. Но голос Бенедикта застал меня врасплох:
— Уйдешь одна и чужих расспросов не избежать. Весь особняк на ногах. Я тебя проведу, и мы поговорим — спокойно и мирно. Тебя заинтересует то, что я хочу сказать. — Но смотрел ректор не на меня, а на Рика. Взгляд мужчины угрозы не нес, но и теплоты в нем не было.
Оглянувшись на бывшего заказчика, я будто увидела отражение Бенедикта в нем.
Они смотрели друг на друга одинаково, как соперники. В этот самый миг мой мир окончательно перевернулся с ног на голову, но именно я должна была поставить его на место."
"— Хорошо, идемте. — От гнева я вновь перешла на официальное обращение.
— Подожди. — Он взял меня за руку. Ладонь Бенедикта была горячей и сухой, а моя — мокрой и холодной, словно замороженная рыба. Я не вырвала ее лишь потому, что увидела, как беззвучно шевелятся губы мужчины, произнося заклятие. — Колдовство ускользающего взгляда.
Никто нас не узнает и не заметит.
Я последний раз посмотрела на Рика — он стоял прямой как палка, со сложенными на груди руками.
«Как так получилось, что я ухожу вместе с главным виновником всех неурядиц? — сконфуженно подумала я и сама себе дала ответ: — Все потому что нас связывает сделка. Именно с ним я должна решать возникшие проблемы».
Мы попали в особняк через тайный вход — неприметную дверь, скрытую высоким деревом с густой кроной. Преодолев ее, мы сразу попали в темный коридор.
— Что-то слишком тихо, — послышался голос, и вскоре я увидела трех девушек, стоящих во тьме в длинных ночных рубашках.
— Может быть, колокол забил по ошибке? — предположила одна из них.
Бенедикт невозмутимо повел нас мимо претенденток, не обращая внимания на девушек. Даже светящаяся жемчужина осталась ими не замечена, хотя ее переливы, проходя плоть насквозь, окрашивали кулак в ярко-алый цвет.
— Нет. Нам бы давно уже сообщили о ней, — мотнула головой другая.
