Я собираюсь выложить перед тобой все карты. Почти все, — неожиданно признался он. — Я хочу, чтобы ты изготовила противоядие к яду, которым отравили императора. Ему ты не поможешь, но в будущем это пригодится.
— Я не смогу! — возразила я, вскакивая со стула и садясь на него вновь.
— Сможешь, — с необычайной уверенностью заявил он. — Не сразу, но со временем. Ты талантлива.
— Ты уже говорил это.
— Могу повторить еще несколько раз, — упрямо твердил ректор.
Его сладкие слова, подобно заклятию, забирались глубоко в душу.
Ведь когда в тебя верят, это многое значит.
— Лишь ради этого я «случайно» оказалась на отборе?
— Не совсем. Я пока не готов рассказать тебе все, но это одна из причин. — На мгновение замолчав, он продолжил, словно решив до самого конца играть на моих обнаженных нервах. — Хочу наблюдать за тобой. Пусть на успех понадобятся годы… Но я вижу потенциал и готов подождать. Только ничего бы не вышло, если бы ты все так же боялась меня. Это намного заметнее, чем может показаться.
Бенедикт недоговаривал.
Возможно, врал. Мы оба понимали, что, если бы он изначально предложил мне гримуар, я бы наплевала на свой страх. Но это откровение насчет короля подкупило меня.
— Знаешь, что меня больше всего удивляет, Бенедикт? — спросила и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Ты постоянно говоришь о двуличии, но противоречишь собственным убеждениям.
Мужчина поднялся на ноги и, стремительно обогнув стол, склонился, подцепляя рукой локон моих волос и заставляя дыхание сбиться.
— Противоречу убеждениям? О нет, Эльза.
Я много лгу — положение обязывает, и ничего с этим не поделать. Честным быть невозможно. Но в своем отношении к человеку я зачастую прямолинеен. Безразличие, ненависть, любопытство, может быть страсть… Мое отношение никогда не меняется из-за выгоды. — Его пальцы коснулись моего подбородка, поднимая голову, а я загипнотизированно смотрела в его карие глаза не в силах пошевелиться. — И ты, похоже, точно такая же.
Опустив руку, Бенедикт отошел. Но кожа там, где он касался, горела, словно навсегда запечатлев тепло его пальцев.
Чувства, вызванные этим прикосновением, одновременно будоражили и оскорбляли меня.
Было противно осознавать, что я одна из этих девушек, питающих к нему слабость, и не могу устоять… Сокрушительный удар по моему самолюбию.
«Или я выберу тебя…»
Почему я раньше не вспомнила о его угрозе?
— Ты заставляешь меня злиться, — хрипло пробормотала я, неотрывно следя за движениями ректора.
— Почему же?
— Потому что я теряю контроль.
