— Смотри, пацан, — донесся голос мужика. По всей видимости, он тыкал пальцем на снимок. — Немного накрашена, но это она. Я лица хорошо различаю.
— И то верно… — пораженно ответил продавец.
Не оглядываясь, я прибавила шаг, косясь на лежащую в сумке газету. Прежнего недовольства я не испытывала — за прошедшие дни успела смириться с отбором и своей ролью в нем. Но беспокойство возникло по иной причине — теперь мистер Спригатто обязательно узнает причину моего отсутствия.
Саранча будет просто адски зол!
Мои губы растянулись в ироничной улыбке — что-что, а ругань хозяина лавки мне слышать не впервой.
Но в этот раз было по-особенному тревожно. Когда я захочу уйти по-настоящему, дело приобретет опасный поворот.
Уже подходя к академии и уверившись, что у меня есть несколько минут до начала занятий, я зашла в проулок между домами, вытащила газету из сумки и развернула ее.
Бумага приятно скрипела. На первой странице виднелось крупное фото ректора.
Студенты от шока подавятся, когда увидят его не в привычной «рясе».
Бенедикт со страницы смотрел прямо на меня, почти такой же, как в жизни, — величественный и красивый. Но в отличие от реальности, он выглядел намного дружелюбнее и менее опасным.
Я неопределенно покачала головой, уже устав копаться в своих мыслях и чувствах к нему.
Время все расставит на места. Оно всегда помогает."
"Общий снимок претенденток напечатали мелко, и не задерживаясь на нем, я перевернула страницу. Пошли крупные парные снимки, под которыми писалось имя девушки и ее статус — студентка академии или род деятельности у тех, кто академию уже окончил.
«Теперь я смогу запомнить имена всех участниц», — подумала я, задерживаясь взглядом на снимке ректора с Тарт, — они держались за руки.
Неприятно. Обидно. Кажется, я даже ревную.
Но у меня ведь нет оснований для собственнических чувств!
Что ж, надо быть честной хотя бы с собой — похоже, меня тянет к ректору собственной академии. Но хорошая новость в том, что у него ко мне тоже имеется личный интерес, а плохая — я совсем не понимаю, что мне со всем этим делать.
Пробормотав себе под нос ругательства, я разом перевернула несколько страниц и натолкнулась на снимок Бенедикта со мной.
Я застыла, все так же крепко зажав страницу между пальцев. Ее края трепал легкий ветерок, заблудившийся между стенами домов. Громко выдохнув, я закрыла газету, покраснев до кончиков ушей.
Я помнила, как была зла в тот момент на Бенедикта, да и ректор испытывал похожие чувства.
