Отбор не приговор

Обычного серого волка — кому-то срочно понадобилась волчья голова в качестве трофея.

Лотанари подсела к подруге и крепко ее обхватила ее за плечи. Какие-либо слова тут были бессильны, но теплые дружеские объятия могут отогнать любую тучу. Даже такую болезненную и черную.

— Отомстили? — спросила она у рыжей макушки.

— О да, — выразительно произнесла Лима. — О да.

После хрустального моста, карета въехала во внутренний двор замка.

— Так, мы сами вылезаем или вон та пафосная процессия по нашу душу? — Лима выбралась из объятий Лоты и выглянула в окошко.

— В Нейрисе, как правило, из кареты гости выходят самостоятельно, — задумчиво ответила Лотанари и тоже посмотрела на улицу. — Ух, та белая леди наверно и есть легендарная Дьердре Глейрио?

Принцесса с искренним восторгом рассматривала идущую впереди процессии эльфийку.

«Ее можно счесть произведением искусства», подумала Лота. И в каком-то смысле это было истинной правдой. Леди Глейрио казалась неземным созданием. Ее развевающиеся одежды были искристо-белыми, с легким, едва заметным голубым орнаментом.

Белые ухоженные волосы спускались ниже колена, а на лице застыла маска отчужденного спокойствия. Кукла, идеально вылепленная кукла.

— А хорошо, что мы тебя заплели. А то бы у вас была одна и та же прическа.

— Плохо, что заплели — теперь скажут, что я за ней повторяю.

Видя, что среди встречающих только женщины, Лотанари поспешила выйти из кареты. Все-таки, если бы кто-то и должен был им помочь, то это явно были бы мужчины.

— Сдается мне, что это невесты. И их надзирательница, — задумчиво произнесла Лима. — Недобрые у них лица. Где там мой лук?

— Мы не можем в них стрелять, Лима.

— Я слышу грусть в твоем голосе, — хмыкнула лисица и оживилась, — о! И кто кого сейчас будет арристоэлить?

— Чего?!

— Ну это вот хитровыделанное приветствие нижестоящих вышестоящим, — Лима кивнула на эльфиек, — кто кого, Лота?

Лук был далеко и это успокаивало Лоту. Нет, она не думала, что Лима может пристрелить кого-то из эльфов.

Но вот выстрелить и пришпилить подол платья к полу — запросто, прецеденты уже были. Сколько было крику, сколько было вою — у Лотанари неделю болела голова и живот. Голова из-за нотаций, а живот от смеха.

— Так что? Они все ближе, — страшным шепотом вопросила Лима.

— Я по-прежнему принцесса Нериса, — едва шевеля губами ответила Лотанари. — А они просто высокородные леди.

Просто высокородные леди замерли в шести шагах от подруг.