Судя по всему, и правда переживает, видимо в этот раз прокол. — А у тебя новости есть? — спросил некромант, действительно чувствуя заинтересованность.
— Никаких, — карты вскрывать я все же не собирался.
— Знаешь, а мне вот не дает покоя одна мысль… Тебе не кажется, что Орших слишком долго лежит в отключке, у меня создалось впечатление, что кто-то мешает ему очнуться, — он замялся, отводя глаза в сторону, позволяя мне ощутить его неловкость и страх. В принципе, я понял, куда он клонит, и в связи с этим его чувства понятны — все-таки подозревать друга, почти брата, очень нелегко.
— А вдруг это Рори? — набравшись решимости, спросил некромант и вскинул на меня взгляд. — Я не хочу в это верить, но у него есть все возможности… — закончил он едва слышно, отворачиваясь.
— Я проверю твою версию, — заверил его. Сол едва заметно улыбнулся, окатив меня облегчением, вероятно, радуясь снятой с его плеч ответственности. — Ты не видел Олова? Я хотел бы с ним встретиться, давно уже не общался со «второй мамой», — спросил, ободряюще похлопав его по плечу.
— Он еще в палате оставался, когда я уходил. Я пойду? Или еще тебе нужен?
— Нет, иди, и спасибо за то, что поделился своими наблюдениями, знаю, это было нелегко, — кивнув, он направился в свою лабораторию, находившуюся в другом конце дворцового парка.
Проводив его взглядом, задумался. Должен признать: его версия звучит правдоподобно! Неужели все-таки Рортих? Наивный целитель? Как-то не укладывается в голове. Но память услужливо подкинула воспоминания о том, как он наотрез отказался вливать мой резерв в Оршиха, опять же, нагиня, и возможность пичкать палача зельями, мешая восстановиться.
В эту схему не укладывается лишь то, что он знал о смене хозяина источника, и в этом случае нападение на короля не имеет смысла. Ладно, пока идем по намеченному плану, а по нему следующий у нас — Оли.
Оборотень сидел возле кровати Оршиха, рассказывая ему о своем приюте, пожалуй, Рори прав: не сносить ему головы, когда демон очнется.
Его я почувствовал сразу, стоило переступить порог, как от него пришла волна любви, нежности и жалости — естественно, он же о своих дражайших зверушках говорит, без которых жить не может.
— Что-то забыл? — он удивленно приподнял брови, увидев, кто пожаловал.
— Нет, просто хотел узнать, как у тебя дела, все же месяц не виделись, — пройдя, я сел на диванчик, Шэр заняла место рядом, прижимаясь к моему боку.
— Да что я! — небрежно махнул он рукой.
