Тьма, радуясь тому, что ее отпустили поиграть, заплескалась лавой в глазах и клубами черного тумана оплела мое тело. Сол в ужасе попятился, бросая в меня фаербол, и прошептал побелевшими губами:
— Как это? Ты не мог их разорвать! — поймав рукой летящий в меня шар, ухмыльнулся.
— Видишь ведь, что смог! Сам же сказал: всесильный демон с нереальной силой, так в чем проблема? — я спокойно наступал на него, загоняя в угол. — При всей тщательности подготовки, ты не учел одну немаловажную деталь: тьма — не дрессированная собачка, а имеющая свое мнение засранка! Ты бы с ней не справился, даже я, со своими практически безграничными способностями, по ее мнению, оказался недостоин ей владеть, и она так и не слилась со мной.
Поэтому ты напрасно сбросил со счетов белую магию, — уже занес руку, чтобы его убить, но… вспомнил, что он мамин брат, не желая ее расстраивать, наслал на него парализующее заклятье, отложив разборки до подходящих времен, и взмахнув ладонью, освобождая королеву с целителем, кинулся к отцу.
Магии в нем почти не осталось, ослаб до такой степени, что я не знал, как ему помочь.
Тьма бушевала, требуя спасти ее любимчика. Психанув, схватил рубин с груди короля и попытался настроить его работу в другую сторону. Ничего не вышло! «Поглотитель» все еще вытягивал его силу. В ярости бросил рубин на пол.
— Работай, тварь, — голос под конец сорвался и дрогнул. — Ну, давай же, — умоляюще обратился к артефакту. Тьма, поняв, что ее не держат, потоком устремилась в алый камень и тут же заструилась из него в тело короля, оно дернулось, и с жадностью начало впитывать доверенные ему силы.
Приник ухом к широкой груди, слушая, как сердце, пропустив удар, забилось ровными толчками. За спиной раздался сдавленный всхлип, обернувшись на звук, я обомлел, глядя на то, как мама, откидывая окровавленный кинжал в сторону, перешагивает через некроманта с перерезанным горлом.
— Я же обещала, — произнесла она невозмутимо, натолкнувшись на мой взгляд. Кто-нибудь, скажите мне, как я вырос нормальным с такими родителями?! А королева бросилась к мужу и, гладя его по волосам, покрывая лицо поцелуями, зашептала.
— Дэй, любимый мой, очнись, пожалуйста, я же без тебя жить не могу.
— Учти, если ты умрешь, я тебя даже хоронить не буду — тут брошу! — присоединился я к маминым уговорам.
— Вот, только надумаешь сдохнуть, а родной сын уже над твоим телом надругаться собирается! — раздался хриплый голос короля. Не открывая глаз, он поднял руки и, обхватив нас, прижал к своей груди.
