Мягко ступая босыми ногами, подошел к кровати Шэр и бесцеремонно лег рядом, привлекая девушку к груди. Она тут же прильнула к ней и закинула ногу на мое бедро, так и не проснувшись. Улыбнулся от того, какой нежной и невинной она сейчас выглядит, и это все конечно чудесно, но надо будить!
Аккуратно приподняв за подбородок ее лицо, приник к губам поцелуем. Ответили мне сразу, обвив шею руками и прогнувшись в пояснице, прижимаясь плотней. Пока мой язык неторопливо исследовал сладкий ротик, руки скользили по ее спине, сжимали ягодицы, очерчивали крутой изгиб бедра и снова возвращались к попке.
С трудом разорвал поцелуй и замер, всматриваясь в лицо, ожидая, когда она поймет, что это не сон. Только дождался другого… Ласковые пальчики легли на мою грудь и, обводя каждую мышцу, под восхищенным взглядом карих глаз, пошли изучать мое тело. И так нагло они это делали, что я невольно задумался, что же ей такое снилось, что она так осмелела, решив, что все еще спит. Но это мы сейчас поправим, будить так будить!
Перехватив запястья, поднял руки над головой и, опрокинув ее на спину, прижал их к подушке, накрывая девушку своим телом, пристраиваясь между ног, и слегка потерся своим затвердевшим органом о ставшее доступным потайное местечко.
— Привет, маленькая мышка! — ее глаза округлились от осознания, что происходящее — не сон. Но растерянность быстро сменилась счастливой улыбкой.
— Мой тигр! — выдохнула она восторженно, обнимая мою талию ногами. От такого страстного отклика со стоном снова приник к приглашающе приоткрытым губам, сминая их властным напором.
То, с какой готовностью она ответила, выгнувшись в попытке прижаться сильней, и ударившие в мое тело испытываемые ею чувства, сносило крышу напрочь.
Выпустив запястья из захвата, выпрямился, садясь между разведенных ног. На указательном пальце отрастил коготь, кинжалом сверкнувший в лунном свете и опустившийся к ее шее. Соприкасаясь с ее кожей самым кончиком, он заскользил вниз, проходя между грудей и распарывая ночную сорочку.
Вместо того чтобы испугаться, девушка льнула к холодной стали, издавая стоны наслаждения. Дойдя до края подола, добивая ненужную сейчас деталь гардероба, острое оружие опустилось на внутреннюю сторону бедра, пробираясь вверх и срезая трусики. Проделав то же самое со второй стороной, сбросил на пол разорванные тряпки, присоединив к ним свое трико, и с восхищением окинул взглядом представшее предо мной обнаженное тело.
