Онлайн-библиотека книг
Он хищно смотрит на меня, затем издаёт короткий рык — и одновременно распускает страшную, давящую ауру, что накатывает волной и почти прижимает меня к полу.
Мои колени дрожат, хотят согнуться, я хочу лечь — подставить спину или живот, демонстрируя подчинение, но не могу. Просто не могу.
Он должен подчиниться.
Я больше не контролирую себя, существуя в остром, пряном дурмане, выискивая слабые места у своего соперника. Хотелось, конечно же, наброситься на шею или грудь, и не медля я подхожу, занося руку, желая вцепиться.
Мою руку перехватывают — но общее движение не останавливают, напротив, другой рукой Его Высочество прижимает меня к своей шее, позволяя вцепиться в неё со всей яростью.
Кожа была слишком плотной, или, может быть, мои зубы — недостаточно острыми, прокусить я её не смогла, и вместо этого начала яростно зализывать свой глубокий, наверняка очень болезненный укус.
Каменная грудь, прижатая к моей, ходила ходуном, а Каэлис Арно тянул меня к своей шее как можно ближе, не позволяя отвлекаться — прижимаясь всем телом, пахом, делая судорожные вдохи каждый раз, когда я двигалась.
Совершенно незаметно мы оказались на полу, и я недовольно зарычала, отстраняясь — лишь для того, чтобы вцепиться в ворот его рубашки, разрывая ткань с неожиданной силой.
Энергия — та чрезмерная, невыносимая энергия, что сводила меня с ума последние дни, — наконец нашла выход. Идеальный выход. Самый желанный.
Сейчас она подчинила себе мою волю, захватила всё пространство, и тело трясло от возбуждения, ярости и блаженного безумия.
Одно едва заметное движение — и я уже под ним, пока он вновь вгрызался в мою шею, гладил бока, стягивал платье — слишком просторное, слишком лёгкое, почти мешающее.
Я зажмурила глаза до искр, до света под веками, чувствуя на себе эти шершавые пальцы, язык — ласкающий и ранящий одновременно, и рот — куда более нежный, чем мой совсем недавно.
А потом этот самый рот опустился на мои губы.
***
Сколько прошло времени?
Полчаса? Два часа? Сутки?
Судя по разрушениям в этой комнате, здесь бились очень долго — словно кто-то задался целью уничтожить всё до последнего предмета: мебель, ткани, дорогие вазы.
Но знакомая боль, приятная усталость и томление в теле ясно говорили, что мы здесь совсем не дрались. Точнее — не только дрались.
