Отбор. Помощница кронпринца

Мой голос, специально тренированный для общения с клиентами, сильно отличался от обычного, маска скрывала почти всё лицо, и даже родинки были скрыты под макияжем. Новые, напротив, добавлены — чтобы меня не узнали.

Только Леонард... это другое.

Мы были помолвлены два года. Он знал мои движения, мимику — даже теперь, когда мог видеть лишь нижнюю часть моего лица.

Но с тех пор прошло семь лет.

— Начинаю раздачу, — произнесла я глубоким, чуть соблазнительным тоном, как учили, размеренно перекатывая в ладонях отполированные деревянные пластины.

С приятным щелчком они сталкивались друг с другом, а затем скользили по сукну — к каждому из этих высокородных игроков.

— Лучший игровой дом Сороны, Ваше Высочество, — между тем улыбался Жуль Келлсберг. — Как я и говорил.

Похоже, именно этот старый интриган и привёл их всех сюда.

— Недостойное времяпрепровождение для будущего правителя, как сказала бы моя тётушка, — отозвался Каэлис Арно удивительно холодным, невозмутимым голосом. — Азартные игры заставляют человека терять контроль над собой, и всё в этом заведении направлено именно на это.

Он пригляделся к табличке с моим именем, стоявшей на столе, — именно оттуда он узнал, как меня зовут. Увидев мой недоумённый взгляд, принц усмехнулся.

— Тембр вашего голоса. Его подбирают для мужчин, ведь женщинам сюда входа нет. Вас этому обучали, не так ли? Чтобы мужчины теряли контроль и меньше обращали внимания на то, что держат в руках, — он поднял с сукна свои деревянные пластины.

— Да, Ваше Высочество. Нас учили этому, — ответила я с холодным спокойствием, которого вовсе не чувствовала.

Улыбалась, следовала жестам и указам игроков, которых почти и не было.

В любой другой ситуации за этим столом давно бы уже оказался кто-то из управляющих, и меня обязали бы настаивать, чтобы присутствующие активнее участвовали в игре.

Но не сегодня.

Не тогда, когда за моим столом сидел будущий король Левардии — без охраны, демонстрируя всем, что не намерен прятаться за спинами своих стражей.

— Зеновия Николетта, при всём моем к ней уважении, всего лишь стремится быть правительницей. Ей кажется, что жизнь была к ней несправедлива, и что по старшинству, да и по таланту, именно она достойна короны, — в широком стеклянном бокале герцога Жуля Келлсберга переливался на свету тёмный напиток, который я не узнавала.