Отбор с осложнениями

Вымощенные чуть шероховатой плиткой полы, мраморные стены, статуи дев, держащих серебряные кувшины, из которых лилась кристально чистая вода — Вейрон совершенно не представлял, куда девать глаза, и готов был рассматривать мельчайшие детали интерьера. Но женские тела были повсюду. Невесты совершенно не стеснялись наготы, да и некоторые менталистки от них не отставали. Зажмурившись, Вейрон досчитал до десяти, потом еще до двадцати, мысленно представляя перед собой Тима — кривоногого бородача из своей команды — проверенный метод.

В это время из особенно большой и глубокой купели, вырезанной прямо в полу, вынырнула практически полностью раздетая Милаша.

— Сто двадцать четыре секунды! — радостно возвестила она, подтягивая сильно съехавший просвечивающийся бюстгальтер. Белый, с двумя ромашками по центру чашек. — Это мое счастливое число! Я не только нырнула, но и сумела поставить рекорд по задержке дыхания под водой!

— А раньше какой был? — с улыбкой спросила Амалия, лежащая на лавке, подобной той, где присел Вейрон.

— Раньше я не пробовала не дышать, — отмахнулась Милаша. — Но зато теперь...

— Выходи немедленно из воды! — рявкнула на нее Ирэна, спешащая откуда-то из смежного помещения. — Пойдем, моя дорогая, тебя ждут в парилке. Поры откроются, а после мы почистим твою кожу так, что она станет безупречной.

— Но я не хочу…

Милашу увели, а Эмма присела рядом с Вейроном, взяв его за руку.

— Почему ты не раздеваешься? — спросил он.

— Не буду, — упрямо мотнула головой Эмма. — Ты не снимешь одежд, и я последую твоему примеру. Мы — одна команда, помнишь?

— Брось, когда еще ты сможешь побывать в купальнях самого короля? — Вейрон чуть сжал ее пальцы. — Давай-ка, узнай, где здесь можно переодеться, а я провожу тебя.

— Ты снимешь цветохрон? — Глаза Эммы засияли ярче.

— Нет. Но хотя бы одна из нас должна насладиться щедростью его величества.

Рядом с хохотом пронеслась низкая блондинка. Скинув простыню, она нагишом нырнула в купальню, из которой только что увели Милашу. Вейрон тяжело сглотнул.

— Жарко? — с сочувствием спросила Эмма, погладив его по запястью. — Как же сильны твои принципы, Бригитта!

— Очень сильны. Я — кремень, — кивнул он, вновь закрыв глаза и повторяя это про себя, как мантру. Кремень. Ястреб.