— Я хочу доверять тебе, Дамиан. А ты мне?
/Камилла/
Взгляд Дамиана ласкающе заскользил по обнажившемуся телу. Я дрожала, в глубине души удивляясь своей смелости. Но мне так надоело бояться: смерти, разоблачения, своих чувств. Сейчас я ощущала себя почти свободно, пусть не словами, но действиями рассказав, чего желаю. Я хотела его. Знаю, что это невозможно и глупо, но мне надоело анализировать и сомневаться.
— Я хочу верить тебе, Камилла, — произнёс он хрипло."
"Тёплые ладони легли на мои плечи, чуть сжали, массируя напряжённые после пережитых волнений мышцы, и ненавязчиво опустились к застёжкам лифа.
Глаза мага пылали, опаляли клубящейся в их глубине страстью. Он не спешил. Медленно расстёгивал одну застёжку за другой, временами касаясь кончиками пальцев горящей кожи. Я тихо вздыхала при каждом касании, но не отводила взгляда от лица Дамиана. И казалось через вечность лиф соскользнул с моих плеч, отправляясь к лежащей на полу одежде.
Обнажившихся грудей коснулся прохладный воздух, который сменил жар первого поцелуя.
Голова закружилась. Судорожно выдохнув, я вцепилась в его плечи, настолько яркими были ощущениями. Ладони Дамиана теперь с нажимом заскользили по коже спины, массирующе пробежались вдоль позвоночника, вынуждая меня выгнуться, подставляя грудь жарким ласкам. И снова он не торопился. Да и куда нам спешить? Впереди целая ночь, свободная от тревог, страхов и сомнений, но полная любви. Или страсти. Наверное, это не одно и то же. Но в моих мыслях любовь и страсть сплелись так тесно, что воспринимались гранями одного целого.
— Ками, Ками,... — зашептал Дамиан, запуская пальцы в косу, чтобы начать распускать её, — скажи, у меня был хоть один шанс устоять перед тобой?
— Крошечный, — на выдохе усмехнулась я, млея от удовольствия в руках этого мужчины.
Происходящее казалось чем-то нереальным, сказкой для наивной девчонки. Могла ли я предположить, что суровый надзиратель станет мне союзником, пообещает защиту и обернётся внимательным мужчиной? Могла ли знать, что однажды буду сгорать от страсти в его объятиях, ощущать на коже его поцелуи, отдаваться на волю ласкам, что он будет дарить? Но это происходило взаправду и было ярче любой мечты.
— Скажи, я целовал тебя в тот день? Когда нам подбросили дурман? — он провёл пальцами по длине волос, расправляя их за спиной и оттягивая у корней. В глазах Дамиана застыло восхищение, граничащее по силе с вожделением.
