Потому, плотно запахнув на себе халат, я отправилась за Дамианом.
Маг сидел в кресле. Теперь возле бутылки с вином и бокалом появился стакан с какой-то бордовой жидкостью и мешочек с медицинскими принадлежностями.
— Садись. Я посмотрю рану.
— Это просто царапина, — прошла к креслу под пристальным взглядом Дамиана и присела.
По телу невольно пробежалась дрожь, когда он обойдя оба кресла, встал за моей спиной. Горячие пальцы коснулись плеча, усиливая дрожь и заставляя сердце в секунды разогнаться до бешеной скорости.
Я боялась Дамиана и ненавидела. За то, что заставляет меня находиться на отборе, вынуждает стать убийцей. И опасалась того, что его намёки перерастут в иную угрозу. Дамиан в одно движение опустил рукава сорочки и халата на моём плече, подцепив и платок, отчего снова защипало рану. Я зашипела, прижав ладонь к груди, прикрываясь.
— Это не царапина, — отметил он, подхватывая со столика мешочек.
— Ничего особенного. Могло быть и хуже, — голос помимо моей воли дрожал.
— Выпей. Отвар поможет восполнить силы.
Отведя руку, я взяла стакан и пригубила напиток. Проявление участия со стороны Дамиана не воспринималось заботой. Скорее он следил за тем, чтобы его заложница не сломалась раньше времени. Терпкая, чуть вяжущая жидкость растеклась на языке и опустилась в желудок согревающим всё тело комом. Было так приятно, что я сделала ещё пару глотков, больше не обращая внимания на манипуляции Дамиана. А он быстро обеззаразил рану, нанёс какую-то мазь и прикрепил бинтовую повязку.
Замер только на мгновение, задумчиво проведя кончиком пальца по плечу. Именно там была нанесена невидимая сейчас татуировка. Синяя Камелия. Мой главный ошейник. Хмыкнув, Дамиан аккуратно поднял рукава, возвращая одежду на место.
— И не поблагодаришь? — он занял своё кресло, подхватил бокал и сделал нарочито медленный глоток вина.
Никогда не пробовала алкоголь. Раньше не разрешала Валентина, а теперь и я не позволяла себе туманить разум.
— Я не просила.
Это твоя инициатива.
— Ты всегда такая ершистая? — карие глаза в полумраке комнаты казались почти чёрными, влекущими в свою глубину.
— Нет, обычно я очень милая.
— Ты и выглядишь милой, — хмыкнул. — Значит, мне повезло познать твою истинную натуру, — и обратил взгляд к окну.
На улице совсем стемнело, но мелькали фонари обследующих территорию сада стражников. Они разыскивали меня.
— Знаешь, что? — я вскочила с кресла, тяжело дыша от злости.
