Онлайн-библиотека книг
Здесь такого даже близко не подают. Одно утешение: для фигуры студенческая пища явно полезнее, чем его сласти. М-м, каша — то что надо для здорового питания.
Привычно бормочет телевизор, звенят столовые приборы, гудят голоса — в секторе четвертого факультета все по-прежнему.
Блинчики были такими вкусными…
«Может, напроситься к Лео в гости? — едва подумав, тут же ругаю себя. — Хватит о нем вспоминать! Сама себе блинчики испеку».
Эх… не только к сердцу мужчины путь лежит через желудок, похоже.
Едва усаживаемся за стол, Лисса наклоняется ко мне и шепчет:
— Ты сама не своя, что случилось?
Да вот прижилась в доме у одного рогатого, назад что-то хочется.
— Еда такая пресная, — нарочито вздыхаю.
— Есть такое, — соглашается Лисса.
— Хорошая еда. — Манакриза всегда ест с аппетитом. — Просто отличная. О, кстати, наш знакомый… — она кивает на экран.
Развернувшись, наконец, прислушиваюсь к словам ведущего:
— …отработку назначенных Архисоветом общественных работ. Как всегда в случае с лордом Шаакараном. не обошлось без прекрасных женщин.
Улица, которую показывают в новостях, действительно перегорожена толпой демониц. Кто с опахалами, кто с зонтами, едой, водой, косметикой, тащат за собой шезлонг.
Сначала Шаакарана показывают со спины: он идет с метлой, а потом камера смещается в сторону и заходит в фас, я чуть не давлюсь от смеха: лицо котика скрыто черной пластиной, как у Леонхашарта, только глаза сияют не красным, а голубым.
— Это он архисоветника изображает? — удивляется Лисса.
— Ему не идет, — Манакриза зачерпывает еще каши. — Эта лицевая пластина не подходит по цвету, и к ушам тоже не подходит.
Уткнувшись в ладонь лицом, тихо хихикаю: ну котик, ну… артист!
— Особым условием было, — продолжает ведущий, — чтобы лорд Шаакаран сам выполнял все предписанные работы.
Поднимаю взгляд на экран:
Ну Шаакаран и выполняет: медленно-медленно примеряется к бортику тротуара, дергает хвостом, направляет метлу. Оглянувшись на группу поддержки, что-то говорит, ему показывают, как надо мести. Он коротеньким движением взмахивает метелкой по тротуару, еще раз. Остановившись, трагично прикладывает руку ко лбу, будто в предобморочном состоянии уже. Его сильнее обмахивают опахалом и протягивают бутылку воды.
