Онлайн-библиотека книг
Он так хотел пообщаться с Настей, так размечтался об этом, что безропотно отказаться от встречи не может. Но как пробраться на мятежный факультет так, чтобы никто не заметил и ничем сладким не зарядил?
— Вы меня не слушаете! — взвывает выскочивший в ангар Шаакаран. — Вы оба меня даже не слушаете.
Понимающе переглянувшись, Баашар и Леонхашарт направляются к своим автомобилям.
— В другой раз съездим, — обещает Леонхашарт расплатиться за помощь, но сам надеется поговорить с Настей уже сегодня.
Надо же узнать, кто так чувственно хватал его под столом.
* * *Сегодня просто сумасшедший день: испытания шоу, брожения на факультете, обстрел демонов мороженым и обтекающий котик с золотыми рожками… не удивительно, что студенты долго это обсуждают, ходят друг к другу в комнаты, и даже начинаются разговоры о том, что корректировщикам нужен свой профсоюз (в этом мире такие организации тоже есть, просто иномирянам в праве на объединение и защиту интересов отказывали).
Угомоняются все примерно к трем часам ночи. Последние полчаса угасания всеобщего ажиотажа Манакриза сидит на кровати и разглядывает нож, вынутый из оброненной котиком коробки, — обещанный подарок.
— Баланс хороший, лезвие тоже, — так охарактеризовала нож Манакриза поначалу, а теперь, уединившись, изучает тончайшую резьбу на рукояти и лазерный узор на лезвии из какого-то незнакомого нам сплава. В их мире технологий для такого украшения оружия нет, и ей, хоть она и сказала, что все это непрактично и бессмысленно, нравится все это рассматривать.
Нож чудесный, конечно, и разрезал лист бумаги, поставленный на него вертикально, но по мне очень уж острый, опасный.
Впрочем, к трем часам ночи мне становится все равно, я даже почти не беспокоюсь о куда-то уползшей Саламандре — слишком хочу спать.
Улегшись, наконец, в постель, сую руку под подушку и натыкаюсь на кольцо… Долгожданный сон мгновенно улетучивается. Ощупывая подаренную драгоценность, вертя в пальцах, слушаю, как окончательно стихают звуки и выравнивается дыхание соседок. Меня укачивают обрывки каких-то мыслей, смутных воспоминаний, в которых все чаще фигурирует Леонхашарт, хотя я прошу себя не думать о большом рогатом демоне, не верить ему.
В тишине и темноте я задремываю, теряю связь с телом, и оно лежит тяжелое и неподъемное с кольцом в руке. Я уже проваливаюсь в сон, в темноту, где нет ничего, даже Леонхашарта, когда в комнате появляется новый, незнакомый звук.
Кто-то скребется в дверь.
Наверное, Саламандра вернулась и войти не может.
