Отборная попаданка архидемона 2

— Сейчас вы вернетесь в свои комнаты и наведете идеальный порядок, потом вернетесь к занятиям, будете вести себя тихо. И, повторяю: взгляды в пол, отвечать только по разрешению, кланяться при ответе. Тот, кто нарушит эти предписания, сильно об этом пожалеет, уж поверьте.

И опять она смотрит на меня.

Остается надеяться, что этот Юнидатус Тарот обойдется без обращения «мясо».

— Пятнадцатая невеста Анастасия, задержитесь, все остальные свободны, — командует с трибуны декан.

Похоже, решила сделать дополнительное внушение.

Манакриза? Лисса и Катари вопросительно смотрят на меня, но я отвечаю:

— Это просто разговор, я справлюсь.

Студенты покидали зал неторопливо, то и дело поглядывая на меня и декана. Та уже и руки на руках складывает, и ногой притопывает, наконец рявкает:

— Шевелитесь быстрее!

Но это не действует и она гневно раздувает ноздри, так глядя на меня, словно я в их непослушании виновата. Возможно, доля истины в этом предположении есть, но скорее это Илантих всех воодушевил завлекательными речами о партии и равенстве.

Наконец все выходят, и я приближаюсь к возвышению, на котором по-прежнему остается декан. Она гордо вскидывает подбородок, всячески старается показать свое превосходство, но она… боится. Или больна: бледная, напряженная, с подрагивающими руками. Я бы предположила болезнь, но во взгляде заметен страх.

Что же это за Юнидатус Тарот такой, если ее трясет от перспективы его проверки?

— Послушай. — Декан поджимает губы. Видно, что ей трудно просить, особенно просить меня — какое-то жалкое низшее существо.

— Я не могу позволить называть себя мясом.

— Да неужели?! — снова хлопает по трибуне декан, скребет когтями по лакированной поверхности.

— Это принципиальный вопрос, — поясняю спокойно, уверенно. — Так же как для вас важно называть нас мясом, чтобы мы чувствовали себя недостойными хорошего отношения, так и для меня важно не сносить молча такое обращение, не позволять вам думать, что вы вправе унижать мне подобных.

Скривив губы, Дахара неохотно кивает.

— По этому пункту мы не договоримся, — продолжаю я, — но я могу пообещать не высвечивать без повода в обмен на освобождение от наказания в столовой.

— Это наглость! — Когти декана царапают дерево трибуны.

— Разумное предложение.