Онлайн-библиотека книг
Квадрокоптер подлетает ко мне ближе, и я рефлекторно прижимаю сумку рукой — нам выдали небольшие тканые сумки для письменных принадлежностей, бумаг и коробочек с солью и палочками, которыми мы отрабатываем написание букв местного алфавита: пишем на соли, стираем скользящей по пазам перемычкой и снова пишем. А я в сумке еще Саламандру ношу, потому что в карман она больше не помещается.
Саламандра через ткань тыкается мне в ладонь, но дальше сидит тихо, пока квадрокоптер навязчиво кружит вокруг, снимая и меня, и Манакризу, и Лиссу с Катари.
Только вот Манакриза ошибается или у местных женихов плохо со стратегией: едва я собираюсь попробовать суп, в дверях столовой возникает короткорогий демон с букетом алых цветов.
Выставив букет перед собой, он торжественно шагает между рядов, квадрокоптеры кружат над ним и над тремя нашими отдельными столами. Все следят за ним с любопытством, мне же хочется посоветовать демону идти побыстрее, а то пафос зашкаливает.
Демон знай вышагивает.
ГЛАВА 2
Я продолжаю есть. Снова прокашлявшись, посланник быстро подходит к нашему столу. Я откладываю ложку, он протягивает мне цветы и коробочку, слишком прямоугольную для того, чтобы там лежало кольцо, но слишком короткую для браслета.
Даже жалко Принцессу, она хоть и делает вид, что ей все равно, но щеки пылают и глаза подозрительно блестят. Кажется, она надеялась, что цветочки ей.
— Приятного аппетита, — напряженно желает посыльный и, развернувшись, быстро направляется прочь.
Отложив букет, я собираюсь открыть крышку коробочки, но квадрокоптер практически в нос мне лезет. Отмахнувшись от него, осторожно приоткрываю коробочку и вытаскиваю из нее визитку с красивой ажурной надписью:
«Мои предложения в силе. Оба».
Снова приоткрыв крышечку, заглядываю внутрь: там мерцает колечко с черным камнем, а рядом — значок.
Усмехаюсь: политики не сдаются, Илантих зашевелился… Подарка от Леонхашарта не хватает для полного комплекта.
Сердце обмирает, мне тревожно, хочется встать, идти, что-то делать, вырвать это замирающее сердце из груди, — так теперь происходит почти всякий раз, когда вспоминаю о Леонхашарте и его прикосновении, пришлось даже портрет его со стены снять: невозможно было не смотреть на него, не думать о нем.
