Отборная попаданка архидемона 2

Знакомые крупные глаза… Моя Саламандра!

Леонхашарт запрокидывает голову, но язык молниеносно втягивается, глаза и рот закрываются, сливаясь с потолком.

Осмотрев пространство над собой, Леонхашарт снова переводит взгляд на меня:

— Что ты об этом думаешь?"

"Так трудно думать об этом, когда с потолка к его рогу снова тянется огромный язык твоей Саламандры, которую ему не стоит показывать, ведь она запрещенное существо как-никак. И покушается на его огромную демоническую гордость…

ГЛАВА 17

Если Саламандра обмуслякает рог Леонхашарта, он может не понять.

Прибьет еще сходу… Вилкой, что ли, в нее кинуть? Или блинчиком…

— Моя Львица, почему у тебя такие глаза… круглые?

— Чтобы лучше тебя видеть, — маню его пальцем. — Садись рядышком со мной, так будет удобнее обсуждать.

— М-да, странно, — Леонхашарт опять запрокидывает голову, и язык Саламандры вновь своевременно сворачивается. — А смотришь ты почему-то не на меня, а на потолок. Там что-то интересное?

— Я твоими рогами любовалась. — брякаю я. Осознаю.

Хочется стукнуться головой об стол, но ведь в чашку с кофе попаду.

— О, — задумчиво выдает Леонхашарт и подхватив стул, переходит на мою сторону столешницы, усаживается рядом. — Любовалась?

Ну все, зазнается сейчас…

— Они у тебя от природы так блестят или полируешь?

Пауза. Многозначительная.

— Полирую, — признается, как в каком-то страшном преступлении.

А к полированному рогу опять тянется язык.

— Потрогать можно? — Глядя в пылающие глаза Леонхашарта, медленно поднимаю руку вверх, чтобы треснуть по слишком длинному языку прежде, чем Саламандра себя выдаст.

— Можно, — отзывается Леонхашарт таким тоном, словно я не рога, а между ног у него пощупать хочу, и он млеет от этой мысли.

— Это что-нибудь значит? — настораживаюсь я. — Какой-нибудь сакральный смысл имеется? Я оскорбление таким образом не нанесу или еще что-нибудь в этом роде?

— В этом определенно есть интимная подоплека, мы не позволяем абы кому трогать свои рога.

Пока я уточняю технические моменты, язык Саламандры прижимается к блестящей поверхности рога.

Скользит по ней, как щупальце, гладит… Я ухватываю кончик языка двумя пальцами и начинаю оттягивать. Язык теплый и не мокрый, скорее похож на улитку — и так же приклеивается к поверхности.

— Какие гладенькие, — нахваливаю я, отдирая язык Саламандры от рога, а она жалобно смотрит на меня с потолка. — Так бы трогала и трогала.

Подковыриваю язык… да он приклеился к рогу! Леонхашарт обхватывает меня за талию и прижимает к себе.