Отчаянный шаг

Здесь было все, что только могло понадобиться, — за исключением двери, ведущей в другую комнату!

— Очень хорошо оборудовано, — сказал Сол, подходя к Пенни и коснувшись ее плеча.

В смятении она повернулась к нему и увидела его сузившиеся глаза.

— В чем дело, Пенни? Тебе не нравится цветовая гамма? — Он явно не понимал, почему она недовольно хмурила брови.

Здесь, в этой новой обстановке, он был совершенно другим: исчезло холодное высокомерие, к которому она уже начинала привыкать, его извечная маска надменности.

В ее изобретательном уме, без сомнения подогретом в тот вечер свадебным шампанским, он рисовался опасным противником, который всегда начеку, готовый нанести удар.

Конечно, успокаивала себя Пенни, его, вероятно, волнует предстоящее совещание, о котором он говорил, но на минуту ей показалось, что она вышла замуж за совершенно незнакомого человека — человека гораздо, более опасного, чем она могла предположить.

— Я думала, здесь есть еще одна комната, — осторожно проговорила она и, решившись, продолжила: — Я хочу сказать, разве здесь только одна эта двуспальная кровать? — Пенни почувствовала, как кровь прилила к лицу.

Надежда на то, что произошла ошибка, что им просто ошибочно предоставили не тот номер, что был заказан, оказалась погребенной, когда Пенни увидела, как скривился в знакомой усмешке его рот.

Сол смеялся над ней! Но она не даст себя запугать! Знай Пенни, что так все получится, взяла бы с собой одну из своих старых, строгого фасона, хлопчатобумажных ночных рубашек.

Она не боялась, что он соблазнит ее — Сол уже ясно дал понять, что она ему не нравится, — нет, ее унижала сама мысль, что придется лежать рядом с ним в этих фантастических одеждах из сказок «Тысячи и одной ночи», утопая в шелке и кружевах! У него не должно сложиться впечатление, что она старается соблазнить его... это действительно последнее, что могло бы ей прийти в голову!

— Но в наших обстоятельствах.

.. — уныло возразила Пенни.

— В наших обстоятельствах, боюсь, я ничего не могу сделать. — Сол дотронулся кончиком пальца до ее маленького носа, подошел к кровати — предмету их спора — и мягко опустился на нее. Наблюдая за ним, Пенни тяжело дышала, чувствуя, как громко колотится в груди ее сердце. — Мне кажется, — заметил он, — эта кровать достаточно большая и удобная, чтобы мы вдвоем на ней разместились.

— Так не пойдет! — воскликнула Пенни.