Отчаянный шаг

Пенни с тревогой искала в его лице признаки раскаяния, угрызения совести — и не находила их.

— Ты говоришь так, будто веришь в это. — Сол облизал пересохшие губы. — Но скажи, сколько мужчин было в твоей короткой жизни? Сколько мужских рук ласкали твое тело, как я это делал сегодня? — Он прерывисто задышал, снова теряя контроль над собой. — Кого ты поджидала в тот вечер в моей спальне на моей постели? Кто это был, Пенни? Или ты не решаешься даже шепотом назвать мне его имя?

— Никого! — Она пыталась отпрянуть от него, но сильные руки Сола притянули ее к себе.

Она проклинала себя за глупость, за то, что с самого начала не объяснила ему, какой невинной была в действительности причина той нелепой ситуации, в которой она тогда оказалась. Но ей хотелось, чтобы он поверил. — Я никого не ждала! Я...

— Я бы не стала по доброй воле заниматься с тобой любовью, даже если бы ты был последним, на земле оставшимся в живых мужчиной! — выпалила Пенни, оскорбленная его несправедливыми обвинениями.

Она может оставаться девственницей в свои двадцать два года, но никогда она не считала себя, ни чересчур сексуальной, ни, напротив, излишне холодной. Она уверена, что для мужчины, которого полюбит, она будет хорошим партнером и в сексе. Но ей нужен мужчина, у которого страсть к ней будет сочетаться с уважением, который полюбит всю ее, а не только ее тело, чтобы овладеть им и занести ее в список своих побед на сексуальном фронте.

Как Сол относился к Таппи? Если именно так, то неудивительно, что она порвала с ним, отвергла его атавистический взгляд на женщину, более подходящий пещерному человеку, чем цивилизованному, каким он предстает перед своими коллегами по бизнесу.

— Ты хочешь, чтобы я взял тебя силой? — хрипловатым шепотом спросил он. — В этом, что ли, все дело?

— Нет... о нет! — Пенни зарыдала от унижения, от злости на себя за то, что спровоцировала его на эту угрозу.

— Потому что, если ты этого хочешь, — продолжал он тихо и медленно, и при этом его глаза казались двумя бездонными колодцами на холодном красивом лице, — я не стану тебя разочаровывать.

Я не склонен к постельным играм, но я никогда не насиловал ни одну женщину, как бы ни желал ее и как бы горячо она меня ни волновала...

— Так отпусти же меня! — Крик страдания и боли вырвался из груди Пенни; это была жаркая мольба. Почти не дыша, в полной безнадежности она уткнулась лицом в подушку, не веря, что тело Сола наконец отдаляется от нее.