Стоило покинуть комнату Всеволода, как мелькнула какая-то тень. Она пронеслась у моих ног и скрылась под дверью царя. Я с трудом удержала себя от вскрика.
«Следит что ли?», — была первая мысль. «Или это привидение?», — появилась вторая.
Так быстро из дома я ещё не вылетала. А на улице стало спокойнее. Лес и сад погрузились во мрак ночи, который разгоняли волшебные огоньки. Мне стоило идти к себе, скорее ложиться спать, ведь завтра рано вставать. Но я почему-то пошла в сторону сада. Царило спокойное безмолвие вечера, прерываемое звуками природы.
Воздух наполнился ночной сыростью, смешанной с запахами цветов. Дышалось свободно и легко. Прогулка пришлась по душе. Самое то после беспокойного дня. Остановилась я, только когда достигла места нашей вчерашней встречи с царём. Но на дорожке оказалась одна. Пожав плечами, я пошла дальше. Одна тропа сворачивала в сторону знакомого пруда, другая шла в противоположном направлении. Туда я и двинулась. И брела, пока не заметила ограду, густо обвитую колючим вьюном.
Наверное, тут и порезался царь. Я бы прошла дальше, если бы не увидела, как сквозь переплетения плюща пробивается слабое голубоватое сияние.
— Что там? — заинтересованно пробормотала."
"А растения восприняли просьбу буквально и раздвинулись, позволяя увидеть сокрытое за своими колючими дебрями. Оказалось, обвитая ими ограда окружает небольшой уголок сада. Кажется, сюда не добиралась рука садовника. Единственная центральная клумба поросла сорняками, через которые с трудом пробивался необычный цветок.
Нежно-голубой от стебелька до широких лепестков. Бедняга почти завял и будто в предсмертном желании спастись испускал свет, пытаясь привлечь к себе внимание.
— Бедный, — покачала я головой и отправилась на помощь.
Хотя стоило бы идти спать. И уж точно не лезть в закрытую зону сада. Но цветочек было жалко. Наверняка, это какая-то редкость, о которой просто-напросто забыли. А как вспомнят, не будет уже цветочка. Да и никто не заметит, если я немного уберу от него сорняки и полью страдальца.
— Живи, малыш, — напоследок я погладила поблекшие лепестки, и они будто ко мне потянулись.
Видимо, чудится от усталости. Попросив колючие вьюны вернуться на место, я побрела обратно к флигелю слуг. Надо всё же поспать. А завтра приготовить борщ. Влюблять в себя я никого не собираюсь, да и не смогу, совесть не позволит. Но с чего-то же нужно начинать возрождение чувств и памяти лесного царя. Вот и начну с желудка. Точнее, с борща.
