Отчаянная

Несколько минут мужчина молчал, разглядывая ее, будто пытался понять, что у нее в голове, потом сухо сказал:

- Ты выбрала не самый удачный день для пикника.

- И ты не скажешь, почему, - с притворной бодростью отрапортовала она.

Хорган колебался. Интуиция подсказывала ему, что дело нечисто, что Кира что-то задумала. Слишком уж странным было ее лицо, когда он вошел. Но после размолвки, случившейся днем, он чувствовал себя виноватым, и эта вина требовала от него пойти на уступки.

Он не хотел, чтобы все так случилось.

Не хотел грубить, не хотел пугать. Он сам не понял, как это произошло. Но бессонная ночь и безрезультатные поиски в непроходимой чаще вымотали его. Он сорвался. Выместил свое раздражение на первом, кто попался под руку. Но так и не почувствовал облегчения.

Уже в спальне, тщетно пытаясь уснуть, он понял, что натворил. Стоило лишь закрыть глаза, как перед внутренним взором всплывало побелевшее от страха лицо Киры. Такое, каким оно было, когда он на нее кричал.

Его собственная жена боялась его.

Его идеальная половинка. Мать его будущих детей. Женщина, которую сама Природа выбрала ему в спутницы жизни.

Даже сейчас Кира смотрела на него с затаенным страхом в глазах, и он чувствовал ее страх так же хорошо, как и собственную вину. И этот страх грыз его точно так же, как и вина, разъедая изнутри, словно яд.

Кира по-своему восприняла это молчание.

- Ну да, - хмыкнула она, делая вывод, - я же заключенная, мне не положено знать...

- Кира, - Хорган оборвал ее, не дав договорить до конца.

Но на этот раз его тон не был приказным. Нет, он был пронизан бесконечной усталостью. - Пожалуйста. Я не хотел быть грубым с тобой. И не считаю тебя заключенной. - Он с тяжелым вздохом взъерошил волосы и честно добавил: - Больше не считаю.

Теперь пришла очередь Киры изумленно молчать.

- А кем ты меня считаешь? - тихо произнесла она после паузы.

- Своей женой.

Она невесело усмехнулась:

- А разве между мужем и женой могут быть тайны?

- Могут, Кира, - ответил он без малейшей улыбки.

Его глаза смотрели открыто и серьезно, и под этим взглядом ей вдруг стало жарко. - Если это тайна государственной важности. Все, кто остался в живых после трагедии, дали подписку о неразглашении. И я в том числе. Но если ты думаешь, что я спокойно сплю по ночам, то ты ошибаешься.

Он произнес это без всяких эмоций, как робот, но Кира внезапно почувствовала себя пристыженной, словно ее поймали на подглядывании в замочную скважину.