Отчаянная

Датчики расположены с интервалами в сто метров, между ними энергосеть, которая также реагирует на движение. Но мы не будем пересекать периметр, поэтому нам она не страшна. Мы пройдем вдоль нее до ближайшей будки охранников, и ты их отвлечешь на себя, пока я перейду на ту сторону.

- А потом? Если тебя заметят, то будут стрелять!

- Постарайся, чтобы меня не заметили, детка. Нам же не нужны лишние жертвы?

Детка!

Этот мерзавец смеет называть его женщину деткой! Да он разорвет его собственными руками!

Зарычав, Хорган ударил кулаком по столу.

И тут же его рычание перешло в тоскливый полувой-полустон.

Наверное, это наказание за все, что он сделал. За жизни, которые отнял. За кровь, которую пролил. За всех, кого не сберег.

Женщина, которая стала его половинкой, без которой жизнь не имеет смысла, предала его. И ради кого? Ради какого-то проходимца, вора, убийцы, по которому плачут урановые рудники!

Рубан прав. Он должен остановить их и судить по всей строгости Закона. А здесь, на Ллуре, Закон - это он.

Но почему-то рука отказывается нажимать тревожную кнопку, а сердце словно попало в силки из колючей проволоки. Он чувствует, как эта проволока сжимается все сильнее, и все сильнее вонзаются шипы в кровоточащую плоть...

- Девочка моя, что же ты делаешь...

Он должен их остановить.

Но этот Брок может быть очень опасен и вооружен. Нельзя допустить ошибку.

Хорган еще раз проверил координаты беглецов, а потом решительно утопил в панель нужную кнопку.

Глава охраны космопорта откликнулся моментально:

- Сэр, ждем указаний.

- Дронов не выпускайте. Он знает о них.

- Но мы могли бы обстрелять его с воздуха.

- Ни в коем случае. У него моя жена. - Или правильнее сказать «с ним»? Она не заложница. Она соучастник. Но как же не хочется думать об этом! - Они приближаются к седьмому охранному пункту.

- Понял. Ждем гостей.

Отключив связь, Хорган поднялся с кресла и прошел к окну. Уперся ладонями в подоконник и несколько секунд вглядывался в шпили космопорта, серебрившиеся в свете трех лун.

Кира была совсем близко, и в то же время так далеко. На другой стороне баррикады. И так будет всегда.

Готов ли он с этим смириться?

Нет.

Но сколько еще он выдержит? Сколько еще сможет мучить и себя, и ее...

Наверное, он должен ее отпустить. Это будет самым правильным поступком за последние десять лет. Отдать чип, вернуть свободу. Единственное, о чем попросит - это чтобы она позволила позаботиться о ней, его маленькая строптивая девочка.