Отчаянная

Ее глаза сузились, а подбородок задрожал, будто она пыталась сдержать ругательство, вертевшееся на языке. Потом отрывисто бросила:

- Кира. Кира Догилева. Земля...

- Город-122, да, я помню. Кстати, твое досье весьма впечатляет. - Он усмехнулся, отмечая, как она стиснула зубы. - Еще не успела закончить институт, а уже три статьи. Корпоративный шпионаж, хищение ценных бумаг и подделка документов.

В его словах, в его взгляде, в самой его позе было столько небрежности, что Кира не выдержала. Все ее благие намерения полетели к чертям.

"- Это все ложь! - прошипела она, пронзая его ненавидящим взглядом. - Наглая ложь! Я не сделала ничего из того, в чем меня обвиняют!

- Неужели? - хищник, спящий в дерранге, облизнулся, предвкушая добычу. - И сюда ты попала тоже случайно?

Кира хотела бросить ему в лицо свои собственные обвинения, но наткнувшись на темный, непроницаемый взгляд мужчины вдруг почувствовала, как злость испаряется, оставляя опустошение.

Рано. Ему не нужно об этом знать.

Хорган увидел, как девушка сникла, будто из нее выпустили весь воздух.

- Имя Майя Догилева тебе что-нибудь говорит? - произнес он уже абсолютно спокойно, с привычным, непробиваемым хладнокровием.

Кира вздрогнула и бросила на него растерянный взгляд.

- Да...

- Кто она тебе?

- Сестра.

- Как занятно...

Поднявшись, он направился к ней бесшумной и неторопливой походкой, словно крадущийся зверь. Не стесняясь ни своей наготы, ни возбужденного состояния, которого не могла скрыть густая поросль в паху.

Кира отступала, пока могла, пока не наткнулась спиной на шершавую твердь стены. Она бросила на его напрягшийся орган затравленный взгляд, и тут же почувствовала, как мышцы внизу живота сводит от страха.

Хорган навис над ней, прожигая бесстрастным взглядом. Потом взял за подбородок и заставил поднять лицо.

- Ты знаешь, что я дерранг? - Он пяодождал, пока она нервно кливнет, и продолжил: - У нас есть окдна особенность. Мы «измененные», а потому не размножаемся мюежду собой, только с людьми.

Его голос ни разу не дрогнул, пока он говорил, не изменился ни на йоту, но каждое слово, выпавшее из его уст, опускалось на Киру ледяной глыбой, давя ее все ниже и ниже к земле.