Отчаянная

Это казалось таким естественным, таким единственно верным. Здесь и сейчас они были вдвоем: только он и она, мужчина и женщина, без прошлого и без будущего. Она больше не чувствовала страха или стеснения. Наоборот, ей уже самой хотелось ласкать его мощное тело, поджарое и сухое, без единого грамма жира.

Кира подалась вперед, наклоняясь и накрывая губами его головку. Влажную и солоноватую на вкус. Гладкую и упругую на ощупь. Ее язык скользнул по ней раз, другой, и заплясал, вырывая из горла мужчины рваный стон.

Это не могло продолжаться вечно.

Хорган не желал закончить вот так.

Запустив пальцы девушке в волосы, он оторвал ее от себя и толкнул на постель. А потом опустился сверху, медленно входя в ее тело.

Он хотел ее всю. Хотел, чтобы их тела слились воедино. Хотел вновь ощутить то волшебное единение, что бывает только с тем, кого любишь...

Она приняла его, доверчиво раскрывшись навстречу. Вся и без остатка.

Теперь он двигался в ней короткими резкими толчками, чувствуя, как его собственное тело постепенно начинает содрогаться.

- Майя... Майя... моя сладкая девочка...

Раз за разом, снова и снова эти слова, как молитва, срывались с его пересохших губ.

Он так любил шептать ее имя, когда они занимались любовью. И она всегда отвечала ему..."

"Хорган не сразу осознал, что девушка под ним больше не реагирует. Что она лежит неподвижно, бессильно раскинув руки, и только вздрагивает тихонько при каждом толчке.

А когда осознал, отвращение затопило его леденящей волной, вымораживая изнутри и снаружи.

Ощущая себя последним подонком, он медленно перевел взгляд вниз.

Кира лежала под ним сломанной куклой. Бледная, с широко распахнутыми глазами, устремленными в потолок. И в этих глазах не было ничего, кроме боли. А по ее вискам медленно стекали вниз тихие слезы.

Хорган мысленно выругался.

Он опять все испортил!

Похотливый ублюдок.

Не мог хотя бы сегодня держать свой язык за зубами. Кира - его жена, а не одна из тех сучек, которых он снимал за деньги и трахал в борделях. Тем было плевать, каким именем он их называет, лишь бы платил. Но эта...

- Прости...

Ему пришлось приложить усилие, чтобы вытолкнуть из себя это слово. Оно жгло, словно расплавленный свинец.

Слабо улыбнувшись, она перевела на него отсутствующий взгляд.

- Ничего. Я все понимаю. Можешь продолжать.