— Разрешите на сегодня отпроситься с работы. Я… можно сказать, приболела.
— Чем это? — с этим вопросом Радов бесцеремонно вламывается в мою комнату.
Сам по себе факт присутствия босса в моей спальне не так уж страшен — сплю я в такой пижаме, что выглядит куда как приличнее повседневного костюма. Но я в кровати, женщина, ныне слабая и беззащитная. И не важно что добровольно соседствую со своим начальником.
— Андрей Александрович… выйдите, пожалуйста. Вы меня смущаете.
— Сначала скажи, что случилось, — вместо того чтобы уходить, Радов подходит и садиться на край кровати.
Паника.
Перезанималась. Все мышцы болят. Я немного полежу, отойду и встану. Идите.
— А, вот в чем проблема. Знакомо. Массаж нужен разогревающий, тогда быстро все пройдет. И разминка, — шеф коварно улыбнулся и откинул одело с моей спины (со спины, поскольку лежу в данный момент на животе). — Хочешь, массаж сделаю?
— Не-е-ет!
— Почему это «нет»? Что мне, трудно девушке массаж, что ли сделать, — чувствую, как мне на спину опустились теплые ладони.
— Пожалуйста, не надо! Андрей Александрович, вы меня смущаете.
— Эх, Ксюша, нельзя быть такой скромной, — с моей спины руки пропали, и как-то так стало сразу их не хватать, теплых таких, заботливых. О чем я думаю? — Ладно. Ну, хочешь, я тебя в ванную отнесу. Полежишь в горячей воде, тоже хороший вариант.
— Да! Лучше так. Хотя, нет.
— Ну а тут что не так?
— Я тяжелая. Вы меня не донесете.
Радов фыркнул, в этот раз чувствую, как одна рука шефа проникает мне… под живот, и другая просовывается под колени.
Вот опять я краснею жутко. А босс, кажется, что так легко и без особых усилий переворачивает ю, поднимает и несет меня к выходу из комнаты.
— Ну вот, и ничего не тяжелая, — шеф опускает меня в ванную прямо с одеялом.
— Помочь раздеться?
— Нет.
— Ну, одеяло заберу?
— Забирайте.
— Бегать сегодня будем?
С немым укором смотрю на босса, он что, издевается?
— А что? Ты вот мне вчера бегать предлагала. И в то утро, когда мы с Лехой у тебя на диване ночевали. Я все прекрасно помню.
В общем, вы не злопамятный, вы просто злой и память у вас хорошая, верно?
— Истину говоришь. Короче я поехал. Съем то, что со вчера еще осталось, так и быть. Подъезжаю на работу, как сможешь. Рассчитываю на твою сознательность.
Радов, к моему облегчению, вышел из ванной, и я, кряхтя и охая как старушка, принялась разоблачаться. Чувствую, тяжелый у меня сегодня день будет.
Как оказалось, напророчила я себе верно. Нет, поначалу все шло достаточно ровно.
