— Извини меня, ладно?
Заглядываю папе в глаза. Я не забыла. По сути, Радов жив благодаря тому, что когда-то папа научил меня плавать. Родители могут быть неправы в чем-то, но это родители. Любимые, дорогие, и желающие тебе только добра.
Отец молча раскрыл объятия. С облегчением вздохнула и крепко-крепко обняла папу. Ну вот, теперь все правильно и хорошо в отношении с родителями. Осталось только выяснить, как там мой любимый босс.
Чувствую, как по щекам текут горячие слезы.
— Спасибо, пап.
— Ну, ты что. Я сам виноват.
Старый дурак. Забыл, что моя девочка уже взрослая, верно?
Папа гладит меня по голове, и от этого так хорошо. Шмыгнула носом. И тут отец продолжил уже другим, куда более строгим тоном.
— Только я не понял. Почему только сейчас я узнаю, что ты живешь с неизвестным мне мужчиной, беременна от него? Тройней. И так собой рискуешь при всем при том.
— Ну… у тройни же должен быть отец, — хочется стукнуть себя по лбу. Что я говорю.
И это своему строгому папе. — Ладно, мне нужно бежать.
Куда? К будущему отцу, конечно.
Надо удостовериться, что с ним все в порядке.
— А с тобой самой все хорошо? Мне сказали, ты провела много времени в этой грязной воде, еще и этот непонятный обморок… вдруг что-то с моими внуками? — отец выглядит действительно взволнованным и хмурым.
Разговор становится все более абсурдным. Оборачиваюсь к маме.
— Мам, дай одежду, пожалуйста. А насчет беременности — это все домыслы. Тем более тройней.
Но все же вероятность есть? — нервно спросила мама, отдавая мне нужный пакет.
— Ну… — захлопнула дверь своей палаты. Ужас-ужас. Не думала, что придется обсуждать с родителями эту тему столь рано, да еще и в такой обстановке. Папа вообще, кажется, в полном шоке, даже не ругается.
Спустя двадцать минут мы с родителями уже были у палаты Андрея. Чувствую, теперь мне от папы с мамой так просто будет не отвязаться — меня теперь могут, если что-то пойдет не так, вообще скрутить и насильно домой увезти. Да… папа может, он у меня военный, боевой науке обучен. Интересно, чье кунг-фу круче? Андрея или папино?
Из палаты моего дорого шефа выходят его родители.
Что у отца, что у матери Андрея, лица хмурые и обеспокоенные, но стоит им завидеть меня, и выражения их лиц преображаются. Появляются широкие приветливые улыбки. Вот это да.
— Ксюша, как ты? Как себя чувствуешь? — интересуется Радов-старший.
— Хорошо. Как Андрей.
— Ничего, все нормально.
— Как… ноги?
— Ходить будет. Левая нога — перелом лодыжки, вторая просто вывих.
