Отчим в моей постели

Ну твою же мать! На часах перевалило за три ночи, я что – не русским языком говорю?!

Если бы я увидел девку, одетую так же, я бы остановился и спросил, сколько стоит час. А есть долбоёбы, которые не спрашивают, а просто берут.

Моё появление в компании очень не понравилось Корнилову – бизнес-партнёру Бирмана. Особенно после того, как Мила растрепала всему интернету о нашей помолвке, чтоб её. Корнилов, видимо, собирался прибрать к рукам всю компанию, и, если бы не я, ему бы это удалось, так как моя невеста умом не блещет.

То, что он уже начал собирать сведения о моей персоне, мне хорошо известно. И первой под горячую руку, если он решит меня прижать, попадёт эта несносная девка.

Схватить её ночью, пока она пьяная идёт домой, ему не стоит ровным счётом ничего. Я, конечно, мерзкий тип, и у меня руки по локоть в крови, но эти две дуры не виноваты в том, что я всё это затеял. И ведь не так много прошу – быть скромнее, не привлекать к себе лишнего внимания и не шляться по ночам. Разве это так сложно?!

Она ещё ходит, глазками своими гневно сверкает, фыркает на каждое моё замечание, всем своим видом показывая до какого места ей мои слова.

А ведь доиграется, и отправлю её в Англию, подальше от неприятностей. Я весь в делах и проблемах, мне некогда ещё и чужих детей нянчить. Взрослая же, пора уже голову включать, а не вести себя, как подросток в пубертатный период.

Ставлю стакан на первую попавшуюся плоскую поверхность и шагаю к холлу, откуда уже доносится пыхтение. Прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди, я смотрю, как девчонка пытается снять эти рыбацкие сапоги и при этом не свалиться на пол.

И смех и грех, ей богу. Был бы я её отцом, неделю бы сесть не смогла.

– Доброй ночи, – громыхает на весь холл мой голос.

– О! Новоиспечённый папаша, – едва выговаривает и икает. – Что? Опять нотации читать… будешь? – ироничный тон сбивается, когда девчонка поднимает глаза на меня, наконец избавившись от обуви.

Взглядом проходится по мне, буквально изучая каждый миллиметр голой кожи, шумно сглатывает и облизывает пересохшие губы.

В моей голове что-то щёлкает, и перед глазами её невинный образ в то самое утро, когда я перебрался в этот дом. Тонкая ткань топа на ней не скрывала ничего, и я забыл, как дышать, когда увидел упругие горошины сосков. Короткие атласные шорты с кружевом по краям открывали вид на длинные ноги молочного цвета. Я застыл каменной статуей, выпав на мгновение из реальности.