Отчим в моей постели

– Доброе… утро, – мямлит, застыв в холле и прижимая к груди сумку.

– Все свободны, – сухо бросаю я, сверля взглядом эту маленькую дрянь.

– Все вон! – рявкаю я, опережая тупые вопросы.

Пока вооружённые до зубов охранники шумно покидают дом, я сжимаю кулаки до хруста и глубоко вдыхаю, чтобы успокоиться и самому не прибить девчонку.

– Я пойду в полицию! Ты не имеешь права, – испуганно начинает Лера, когда я двигаюсь на неё, как танк без тормозов. – Моя жизнь тебя не касается. Ты мне никто, – продолжает нести херню и пятиться назад.

– Рот закрой! – рычу на неё, с ходу хватая за горло, и припечатываю к стене.

Смотрю в эти глаза и восхищаюсь её стойкостью. Боится, вижу. Чувствую всем телом, как дрожит, как судорожно дышит, но во взгляде ненависть, обида, злость. Хочется разорвать её на кусочки, избавиться от её присутствия в своей жизни. Избавиться от чёртового чувства защищать её от всего и выкинуть это милое личико из головы.

– Убери свои руки! – дрожащим голосом требует девчонка, выдерживая мой взгляд и даже не думая отвести глаза.

– Ты головой вообще не пользуешься? – спрашиваю, игнорируя её «требование». – Считаешь нормальным шляться всю ночь хрен пойми где, объявиться на следующий день и сказать просто «доброе утро»?

– А ты считаешь нормальным требовать от меня что-то, когда ты мне никто? – смотрит на меня с вызовом, не понимая, как мне импонирует её смелость.

– Ты делаешь то, что говорю я. И никак иначе, – цежу сквозь зубы, наклонившись к её лицу.

В нос ударяет едва ощутимый запах алкоголя, и крышу рвёт к хренам собачьим.

– Ты где была, мать твою? – рявкаю, напрягшись всем телом.

– Где надо. Отпусти меня, дикарь! – выплёвывает мне в лицо.

Сжав челюсть до скрежета зубов, я только сильнее сжимаю её тонкую шею, и тут мой взгляд цепляется за красное с синими разводами пятно на ключице. Я не вчера родился, чтобы не знать, что это такое. И в этот момент что-то внутри меня переворачивается.

– В эскорт пошла? Обслуживаешь мужиков? – прищуриваюсь, едва сдерживая рвущийся наружу гнев.

– Урод, – едва слышно шепчет. – Ненавижу тебя! Чтобы ты сдох в адских мучениях! – уже не сдерживая рыдания, обрушивает на меня свою обиду.