Отчим в моей постели

Разве я не душка?!

Но пока не получу его долю, я не могу его тронуть. У Корнилова яйца тоже есть, запугиванием его не возьмёшь. Тут нужно не торопиться и найти другой подход. А эта девица отвлекает меня от реальных дел своей задницей, пухлыми губами, упругой грудью с торчащими сосками… чёрт, опять ведёт.

Регулярно ведёт, и мне это мешает сконцентрироваться на делах, именно поэтому я велел Вите вернуть ей средства связи и выпустить из дома, но следить на расстоянии и докладывать мне только в крайнем случае.

Дома я делаю вид, что не замечаю её, стараясь переключаться на свою невестушку, которая с каждым днём становится всё тупее, а если бросить в неё пару ласковых, так баба и вовсе плывёт.

Один плюс только – сосёт она отменно, чем облегчает мне существование в этом доме.

Но Лера, сучка хитрая, старается всеми способами обратить внимание к себе. Как только ей дали волю, она тут же вернулась к старым привычкам. Хрен знает, где ходит по ночам и одевается, как проститутка. Конечно же, я могу спросить человека, приставленного к ней, где она шляется, но ведь сам отдал приказ беспокоить меня только в крайнем случае.

Раз он молчит, значит ей ничего не угрожает, а остальное меня не должно волновать. Но чёрта с два объяснишь это своему мозгу, который она оккупировала.

Чаще всего я падаю без сил на кровать сразу после душа, но сегодня Мила решила устроить «игры». Бельё нацепила, даже станцевала, но выглядела она нелепо. Ей-то не скажешь, я итак не контролирую свою ярость, когда дело касается её.

А подозрений вызывать не желательно, да и снять напряжение нужно, одним минетом не насытишься.

Отодрал её как следует и, приняв душ, спустился вниз, оставив Милу спать. И по закону подлости в холле дома стоит Лера. Едва стоит, прошу заметить. Ярость поднимается волной, а при виде её почти неприкрытых ног, член приходит в боевую готовность, будто и не получил разрядку полчаса назад.

– Пусти собаку с поводка, – качаю головой, засунув руки в карманы треников и наблюдая, как Лера пыхтит и возится с молнией сапожек.

– Что ты там бубнишь, «папочка»? – держась за стену, она поднимает голову и смотрит на меня.

Взглядом проходится по моему голому и ещё влажному торсу и облизывает губы, словно специально меня провоцирует.

– Саму от себя не тошнит? – наклоняю голову набок я.

– Меня от тебя тошнит, так что иди, куда шёл, и не порти мне вечер, – дерзит в ответ и возвращается к сапожкам, наконец избавившись от них и становясь ниже сантиметров на двадцать.