Отчим в моей постели

Незнакомые, головокружительные чувства настолько приятны, что мне хочется плакать, кричать, метаться, словно выброшенная на сушу рыба. Связь с реальностью потеряна, и я утопаю в собственных чувствах, не веря, что такое вообще возможно.

Что можно сгорать в этой агонии, что может быть настолько приятно, что скользящий внутри тебя член может казаться настолько правильным. Всё тело, будто оголённый нерв – каждая клеточка до невозможного чувствительна. По венам течёт раскалённая лава, а перед глазами начинают мелькать разноцветные точки.

Чувствую нежными стенками, как твердеет член внутри меня и каким-то чувством понимаю, что Руслан на грани так же, как и я. Зарывшись пальцами в растрёпанные волосы, он поднимает моё непослушное тело к себе. Буквально вдавливает в свою грудь, опрокинув голову, впивается в мои губы, заставляя выгибаться так, как никогда в моей жизни.

Продолжая вколачиваться в меня на какой-то нереальной скорости, он рычит мне в губы, кусает их с такой страстью, что у меня мозги плавятся.

Могло бы казаться, что это сон, если бы не такие острые ощущения. Если бы не огонь, в котором мы оба сгораем, если бы не оглушающий стук сердца и новая пугающая волна оргазма, что накрывает меня с головой.

Затрясшись пуще прежнего, не в силах сдерживаться, я издаю громкий крик, который Руслан тут же глотает, не разрывая поцелуй. Меня продолжает трясти, пока он сам не взрывается. Накрыв второй рукой мой живот, он толкается в последний раз и входит в меня до упора.

Затвердевший член пульсирует внутри меня, извергаясь, словно вулкан, и наполняя меня своим семенем.

Мы застываем, стоим бог знает сколько, не разомкнувшись, и только когда по моим бёдрам начинает стекать тёплая вязкая жидкость, отмираем.

– Не двигайся, – сипло приказывает Руслан и, наклонив меня вперёд, вытаскивает обмякший член.

Он подходит к столу и, схватив с плоской поверхности пачку сухих салфеток, вытаскивает себе одну, после чего бросает их на диван. По ощущениям мне они не особо помогут, но выбора нет, и, выпрямившись, я вытираюсь.

Кое-как привожу себя в порядок, хотя рваные колготки лучше бы снять, но под платьем их не видно.

Стою возле дивана, на котором я только что отдала свою девственность жениху матери, и пытаюсь прийти в себя, найти себе оправдание. Но прихожу только к двум выводам: либо я сошла с ума, либо влюбилась окончательно в этого мужчину. В чужого мужчину, который довёл меня до моих первых оргазмов.