Отчим в моей постели

Но я точно знаю – там, внутри, что-то спрятано, и я доберусь до его бесов.

– Руслан… – милым голосом обращается мама к «жениху», не забывая хлопать накладными ресницами.

– Вопросы задаю я, – прерывает. – Ты уверена в своих словах? – спрашивает, и я внимательно смотрю на «мамочку».

– Ну это логично, – восклицает мама. – Такие, как она, не особо интересуются учёбой, – выпаливает, и у меня дыхание перехватывает от негодования.

– А чем же по-твоему они интересуются? – спрашивает Руслан, пока я сжимаю кружку до побеления пальцев.

– Клубами, молодыми парнями, алкоголем в конце концов, – разводит руками, явно нервничая. – Ты сам прекрасно знаешь, что она часто пропадает по ночам.

– Ты понимаешь, что один звонок решит этот спор, и если ты окажешься неправа…

– Русик… – протягивает мама, и тут же раздаётся скрип зубов. – Прости, – тут же исправляется и берёт его руку в свои.

Укол ревности пронзает грудь и, опустив голову, я вздыхаю, мысленно убеждая себя, что ничего страшного не происходит.

– Дети, которые выросли в достатке, которым всегда всё приносили на блюдечке, привыкли, что так будет всю жизнь. Ты ведь смотришь новости – то и дело всплывают всякие происшествия с сыном какого-нибудь чиновника. Они знают, что их отмажут, что диплом стопроцентно получат, потому что папа большая шишка. Валерию избаловал Сеня, он купал её в достатке. У девочки всегда было всё, что бы она не захотела…

– Кроме материнской любви, – фыркаю я, и на меня смотрят две пары глаз.

– Валерия! – бросает на меня укоризненный взгляд родительница.

Она ничего обо мне не знает! Никогда не интересовалась моими достижениями ни в школе, ни в институте. На родительские собрания приходила няня, по магазинам я ходила с няней и занималась со мной тоже няня. А потом я выросла, перестала нуждаться в помощи и завладеть вниманием мамы уже и не мечтала. Да, дядя Сеня любил меня, но он был чужим человеком, а маленькой девочке нужна мать. У меня она была только в свидетельстве о рождении.

– Что мама? – подаюсь вперёд я. – То ты мне твердишь, что я тебя позорю, то сама принижаешь меня при любом возможном случае. Тебе всегда было всё равно, что я делаю и как, и ты понятия не имеешь, что значит быть матерью. Сама девять классов закончила и думаешь, деньги сделали из тебя человека. Но это не так, мамочка. И не суди всех по себе, – выпаливаю на одном дыхании и вижу, как вытягивается лицо матери от удивления.