Отдай мое сердце

Кофа предложил мне заявиться к ней под видом богатой бездельницы, которая не хочет учиться в группе, ищет преподавателя для индивидуальных занятий и готова платить такие огромные деньги, чтобы у леди Шуманы от жадности закружилась голова. Он рассчитывал, что, если мне удастся ее обаять, появится шанс узнать что-нибудь интересное: перспективной будущей ученице могут рассказать и показать гораздо больше, чем старому приятелю из Тайного Сыска. Не знаю, насколько мне удалось обаять леди Шуману, но старинной рукописью она у меня перед носом помахала, суля открыть великое множество тайн.

Я поблагодарила, пообещала вернуться и пошла заниматься другими делами, приметив, в какой шкаф она спрятала бумаги. А под утро вернулась. Решила, надо на всякий случай вам эту рукопись показать.

– Значит, все-таки леди Шумана Тамайхуни, – задумчиво сказал Джуффин. – Неожиданный поворот. Ладно, тем интересней. Осталось понять, что за документ перед нами: настоящая древняя рукопись, или подделка.

Нам нужен эксперт. Макс, если уж у тебя без всяких благословений открылся чудесный дар внушать сэру Шурфу, будто бесплатная работа на Тайный Сыск – наилучший способ приятно провести свободное время, примени его, будь любезен, еще раз.

– Да с удовольствием. Позвать Шурфа взглянуть на неизвестную ему древнюю рукопись – все равно, что двести раз кряду спасти ему жизнь, в промежутках угощая обедами. Теперь он будет моим вечным должником, а не твоим.

Шурф не дослушал мои объяснения; справедливости ради, правильно сделал, особой внятностью они не отличались.

И ни слова в ответ не сказал, а просто появился в кабинете Джуффина. Вид у него был одновременно очень довольный, смертельно усталый и – не то чтобы по-настоящему встрепанный, но для него, пожалуй, все-таки да.

Не поздоровавшись с присутствующими, он сразу склонился над столом, на котором лежала Кеккина добыча. Почти незаметно поморщился; я очень хорошо знаю это выражение его лица, означающее высшую степень праведного негодования при обнаружении вопиющего непорядка в крайне важных вопросах.

Например, когда в знаменитом шиншийском супе «Тысяча специй» их оказывается всего восемьсот тридцать одна.

– Бумага действительно довольно старая, – наконец сказал Шурф. – Навскидку ее можно датировать концом Хоттийской династии… ну, возможно, не самым концом, но совершенно точно второй половиной периода их правления.