Отдай мое сердце

Не дрогнув, явило мне широченную узкоглазую рожу с низким лбом, крупным вздернутым носом и неожиданно аккуратным маленьким ртом. Ладно, Кекки права, бывает и хуже. По крайней мере, когда за дело берусь я.

Вполне удовлетворенный своим внешним видом, я сочувственно подмигнул уроду в зеркале – ничего, брат, это ненадолго, крепись – и шагнул в крошечное по столичным меркам помещение трактира «Сияющий Горшок», где кое-как разместились всего четыре обеденных стола. Три пустовали, за четвертым восседала женщина-великан – мощная шея, широченные плечи, каждая грудь размером с полторы моих головы и удивительным образом контрастирующее с огромным телом миловидное девичье лицо.

Леди Лаюки Кепту, личного доверенного телохранителя Его Величества Гурига Восьмого, ни с кем не перепутаешь. Ничего подобного природа больше не создала.

– Отлично выглядишь, – сказал я, усаживаясь напротив.

– Ай, брось, – отмахнулась Лаюки. – Я тебе никогда не нравилась. Что, впрочем, скорее удача, чем беда. Но я все равно рада тебя видеть, даже таким… Особенно таким!

– Сама просила замаскироваться.

Я старался.

– Оно и видно, что старался, – усмехнулась Лаюки. – Одно утешение, что никто не застукает меня с таким завидным кавалером. Хозяйка трактира моя двоюродная тетка. Я попросила ее на час закрыть заведение и никого сюда не пускать. И самой не соваться, пока не позову.

– Ну и зачем я тогда менял внешность?

– На всякий случай. Поверь профессиональному телохранителю, избыток предосторожностей еще никогда никому не вредил.

Хочешь чего-нибудь съесть или выпить? Вообще-то, тетушка, при всей моей к ней симпатии, не лучшая повариха в столице. Мягко говоря.

– Спасибо, что предупредила. Ты настоящий друг.

– Ты правда так считаешь? – спросила Лаюки.

– Что я – настоящий друг?

Я, признаться, опешил. Совершенно не ожидал подобной реакции на свою саркастическую реплику. Но Лаюки смотрела на меня с такой надеждой, словно всех, кого я объявляю своими друзьями, немедленно берут живыми на небеса. Или хотя бы бесплатно пускают в лучшие куманские притоны – например.

Поэтому я не стал разбивать ей сердце, объясняя, что просто употребил ни к чему не обязывающее шутливое выражение. А серьезно сказал:

– Ну а как иначе? Кем еще я могу считать человека, вместе с которым мы пересекли Болото Гнева, и оба остались живы?

– Только благодаря твоей идее идти порознь, – улыбнулась она. – Ты нас всех тогда спас. Я сегодня все утро вспоминала наше путешествие по Муримаху.