Отдай мое сердце

Удивительно приятное ощущение. Очень его люблю.

Привычная возня со Щелью между Мирами привела меня в чувство настолько, что я наконец спросил:

– Что это вообще было?

Леди Сотофа, мечтательно улыбнувшись, ответила:

Как будто имя хоть что-нибудь объясняет.

Гэйшери залпом выпил выданный ему кофе и сказал:

– Это была моя смерть.

– Надо же, – удивился я. – Мне показалось, она вас, наоборот, воскресила. Впрочем, ничего удивительного, если ваша смерть такой же псих, как вы.

– Дайша не дает ему умереть до срока, – объяснила Сотофа.

 – У них заключен договор. Мастер Гэйшери твердо пообещал Дайше не умирать, не закончив дела, которые начал. А она за это пообещала убить его нежно и бережно, как это принято между друзьями. И приютить его Тень.

– Моя Тень собиралась сделать меня бессмертным, – объяснил Гэйшери. – Но мне это не подходит. Я… ну, вы знаете, у меня не все правильно получилось. С самым важным не справился. Хочу начать игру заново. Неважно, какую и где, лишь бы с нуля. К счастью, моя Тень очень любит Дайшу.

Вы ее сами только что видели, Дайшу нельзя не любить. И в конце концов, моя Тень согласилась остаться с нею, а меня отпустить. Проводит за порог, а потом вернется к Дайше, так мы вместе решили. Уже очень скоро, хвала всем закатам. Через восемьсот с небольшим лет этот вопрос наконец-то будет закрыт.

Я только судорожно вздохнул. Ничего себе ребята развлекаются. Суровые древние нравы, нам, нынешним, не понять. Ну или только лично мне не понять – вон леди Сотофа сидит и безмятежно улыбается.

И думает о чем-то таком, о чем мне наверняка лучше не знать, если хочу спать спокойно. Вернее, вообще хоть как-нибудь изредка спать.

– А почему она мне сказала: «Отдай мое сердце»? – наконец спросил я.

– Считай, это просто что-то вроде комплимента, – объяснила леди Сотофа. – Если тебя просят отдать чье-то сердце, предполагается, что ты его похитил. В древности так обычно говорили близким, чтобы напомнить им о своей любви. Но иногда и сразу, при первом знакомстве…

– Но не кому попало, а только тому, кто на самом деле тронул, – перебил ее Гэйшери.

 – Не из этой вашей пустой вежливости, а чтобы новый знакомый сразу узнал, как обстоят дела. Мы умеем быть благодарными. А похитить сердце – величайшее одолжение, которое может сделать любому из нас другой человек. Потому что любовь – источник самой сладкой разновидности силы, и одновременно – мост, соединяющий нас с жизнью, смертью, иными Мирами и временами, со всем свершившимся и несбывшимся.