Отдай мое сердце

Он выглядел так, словно вот-вот кинется меня колотить. – Якобы магия – зло для человека или сам человек слишком зол для магии, что-то в таком роде. Тогда благословленный и правда вдохновится на самое худшее из того, на что способен…

– Ого! – оживился Джуффин. – Получается, наши хулиганы – исключительные добряки, если ничего худшего, чем мелкие пакости, не придумали?

– Получается, так, – равнодушно согласился Гэйшери. – А чему ты удивляешься? Настоящих злодеев во все века было мало, остальные довольствуются мелкими пакостями, да и то исключительно под настроение.

Но лично мне, чтобы разорвать сердце на части, и одного злодея достаточно, если он таков, что сумел испортить мое Благословение. Даже не потому что оно мое, а своего всегда жалко. А просто потому, что эта скотина живет в моем Мире – вот прямо сейчас. Что бы я ни делал, как бы ни бился, а Благословение все равно испорчено! И это значит, что я не справляюсь. Уже не справился. Ни с чем!

– А ты-то тут при чем? – удивился Джуффин. – Наш злодей, во-первых, пока просто одна из рабочих гипотез.

А во-вторых, если даже он действительно существует, это его личное горе, что таким уродился. Или думаешь, это кто-то из твоих?..

– Конечно, из моих, – угрюмо сказал мальчишка. – Все, кто есть в этом Мире, мои. А ты как думал? Я тут живу; ладно, с вашей точки зрения, жил когда-то давно, но какая разница? Это мой Мир. Все, что здесь происходит – моя ответственность… Ай, да ну вас всех в задницу, ни хрена вы не понимаете! Не хочу больше об этом говорить.

Он развернулся и пошел прочь таким быстрым шагом, что это походило на побег.

Я растерянно посмотрел на своих старших товарищей – мол, чего это он? Леди Сотофа ободряюще улыбнулась, почти беззвучно сказала:

– Ничего, вернется. Не бери в голову, мальчик, ты тут вообще ни при чем.

А Джуффин ничего не сказал. Но судя по вдохновенно горящим глазам, обдумывал полученную информацию. Иного, впрочем, я от него и не ожидал.

Гэйшери и правда вскоре вернулся. Не будь я в курсе, что этот рыжий мальчишка – ужасающий Древний Магистр, решил бы, что вид у него зареванный.

А так даже и не знал, что думать. И как это понимать.

Но его голос звучал совершенно спокойно.

– Извини, – сказал он мне. – Я начал объяснять, почему на тебя рассердился, и рассердился заново, что само по себе довольно нелепо, особенно на Темной Стороне. Просто мне невыносимо знать, что кто-то испоганил мое Благословение. Лучше бы и правда навсегда о нем забыли.