Отдай мое сердце

– И руки, вроде, не по локоть в крови, – одобрительно добавил шеф Тайного Сыска. – Или ты их просто отмыл, чтобы нас не шокировать?

– Да ладно тебе, сколько там той крови, – отмахнулся я, усаживаясь на подоконник. – Было бы что отмывать. Скажи сразу: я все самое интересное пропустил?

– Да ни хрена ты не пропустил, – встрял Мелифаро, для которого любое промедление лютая пытка. – Мы тут сидим, как зачарованные, и дружно ждем Кофу, пока он приканчивает свой восемнадцатый завтрак. Или, кто его знает, может, уже третий обед.

Сварливый тон совершенно не сочетался с его откровенно счастливой рожей и вдохновенно сверкающими глазами. Еще вчера я удивлялся, как можно быть таким довольным, выяснив, что твою жену заколдовали? Но сегодня я его очень хорошо понимал. В некоторых случаях «заколдовали» и правда наилучший вариант.

– Восемнадцатый завтрак я бы и сам сейчас прикончил, – вздохнул я. – Не говоря уже о его семнадцати предшественниках. Но как-то у меня с ними сегодня не сложилось.

Перед моим носом появились одновременно кружка камры, прилетевшая ко мне по воле Джуффина, слоеная булка из «Обжоры Бунбы», любезно пожертвованная леди Кекки Туотли, которая сегодня сияла, как именинница, и примерно полметра Длинного Зеленого Гугландского Проклятия, то есть фирменного бутерброда из «Душистых Хрестиков». Нумминорих очень их любит, заказывает при всяком удобном случае и уничтожает со скоростью метр в три минуты, никому не предлагая попробовать, а тут натурально от сердца оторвал.

– Хорошо иметь паршивую репутацию! – заметил Мелифаро. – Приличному человеку никто без боя свою еду не отдаст, а злодею вроде тебя – запросто. Чтобы чего похуже не натворил.

– У-му-му, – сказал я с набитым ртом, что, по моему замыслу, должно было символизировать остроумный ответ, кто не разобрал, сам дурак. А про себя подумал: наверное, Гэйшери тоже кто-нибудь рассказал о пользе паршивой репутации. И он с тех пор как следует над собой поработал.

Так или иначе, а время до прихода Кофы пролетело для меня незаметно. Увлекательное занятие скрасит любую паузу, даже если она затянулась на целых полторы бесконечно долгих минуты.

Наконец в кабинет вошла пожилая леди в таком умопомрачительном наряде, что сразу стало ясно: с утра сэр Кофа Йох вел бурную светскую жизнь в «Розовом буривухе» или где теперь у нас собираются столичные модницы в возрасте от двухсот до двухсот тысяч лет.