Просматриваю расписание рейсов, прикидываю, за сколько он успеет доехать ко мне, даю скидку на пробки. Но после посадки самолета проходит полтора часа, а Тимура все еще нет.
В мыслях тут же мелькают мысли о том, как часто падают самолеты, но я боюсь смотреть новости. Может быть, долго ищет такси? Да нет, их там полно. Может быть, багаж задержали?
Хватаюсь за эту мысль, чтобы не допускать паники, и набираю Тимура.
— Привет, — облегченно выдыхаю, услышав его бодрый голос. — С прилетом. Ты где? Когда тебя ждать?
— Слушай, Аль, меня тут мама встретила в аэропорту, — рапортует весело он.
— Так что ожидай меня ближе к ночи, ок?
И пока я обтекаю от его новостей, он переходит на шепот и вкрадчиво добавляет:
— Будем ночью мириться. Я так соскучился, Аль, ты даже не представляешь.
А меня разбирает смех.
И я смеюсь, не скрываясь.
— Слушай, Тим, — рапортую ему так же весело. — Возможно, ты даже не представляешь, но у меня на ночь совершенно другие планы.
— Подожди-подожди, — удивляется он, — а к кому же я тогда прилетел?
— Хороший вопрос, — пожимаю плечами.
И сбиваю звонок.
А минут через двадцать в квартиру кто-то звонит. Очень настойчиво, долго.
Неохотно оставляю в покое борщ, который, за неимением гостей, сама дегустирую, иду открывать и недоуменно смотрю на высокого светловолосого парня в дверях. И только спустя пару секунд понимаю, что это Тимур.
— Н-да… — тянет он со знакомой улыбкой, — вижу, ты совсем от меня отвыкла.
Даже моих дурацких шуток не понимаешь.
Он делает шаг, сгребает меня в охапку и с удовольствием вдыхает запах моих волос, как частенько любил делать раньше.
И нет неприятия, как я опасалась.
Наоборот, я чувствую, что это близкий, родной человек, с которым мы действительно долго не виделись.
И я медленно поднимаю руки, чтобы тоже его обнять.
Тимур ведет себя так, словно мы не виделись максимум пару часов. Быстро снимает одежду, делает вдох и расплывается в довольной улыбке, безошибочно угадав:
— Борщ!
И тут же идет на запах, стучит тарелкой и крышкой.
— Какой наваристый… м-м… — слышу его похвалу. — Аль, ты идешь? А, хотя что тебе торопиться — вижу, ты уже даже наелась.
Перестаю поправлять его куртку, понимая, что просто тяну время, и присоединяюсь к нему. А он уже хозяйничает у холодильника. Все, как в былые времена — без реверансов, стеснения, по-домашнему.
— Тортики! — умиляется.
