Как обычно — безупречно белая сорочка, стильные черные запонки, гармонирующие с часами на правом запястье, темно-синие брюки, дорогой пиджак, который он так небрежно откинул, галстук.
Я стараюсь смотреть куда угодно — на его одежду, фигуру, которую сейчас неприлично четко подчеркивает рубашка, на его тронутые щетиной скулы, на черные непослушные волосы. Только не в прищуренные глаза, которые утратили малейшую схожесть со спокойными сумерками и взирают на меня с вызовом и открыто, как темная, грешная ночь.
— Молчите?
Холодный голос генерального заставляет лишь вздрогнуть, но не взглянуть на него.
Сделав два шага, он открывает крышку своего ноутбука, что-то вбивает длинными пальцами, за которыми я пристально наблюдаю, а потом разворачивает ноутбук в мою сторону.
— Прежде чем принять решение, — говорит мужчина, — я бы хотел услышать ваши объяснения.
Он вновь отходит к окну, а я наконец выдыхаю и уверенно приближаюсь к его столу.
И едва не схожу с ума, когда замечаю на экране ноутбука открытый мессенджер с прочитанным сообщением.
— Прочтите и вы, — слышу сухое распоряжение, и голос мужчины уже почему-то раздается не от окна, а у меня за спиной.
Тоном его голоса можно заменить десяток кондиционеров, но мне становится жарко.
От его близости.
От дыхания, которое, пользуясь тем, что я собрала волосы в хвост, касается моей шеи.
И да, от причины этого гнева тоже.
— Прочтите, — повторяет он.
А когда понимает, что я игнорирую его распоряжение, протягивает руку, невольно задевая мое бедро, щелкает по сообщению, заставляя его раскрыться.
Перестав дышать, с замиранием и, наверное, в сотый раз смотрю на первую строку сообщения, которое утром в рассылке от меня получили не только несколько десятков клиентов, но и мужчина, который не должен был его прочесть никогда. Никогда, иначе меня ожидают жесткие санкции с его стороны.
Настолько жесткие, что я могу их не выдержать…
«Отдам босса в хорошие руки…», — машинально читаю в сто первый раз, и покаянно вздыхаю, готовясь к расплате.
— Ты понимаешь, что сделала? — интересуется генеральный так вкрадчиво, что я не сразу замечаю неожиданный переход на «ты».
Его рука скользит от монитора, опять задевает мое бедро, а потом, помедлив, решает на нем задержаться.
