Настя крутится на руках, прижимается ко мне, едва не заползая мне под рубашку, и жарко, с придыханием шепчет:
— Будешь моим доктором этой ночью? А я буду очень, очень плохой медсестрой.
Она начинает целовать меня в подбородок, опускается к шее, а потом так заводится, что к моменту, как мы достигаем квартиры, я остаюсь практически без рубашки.
Настя с жадностью водит горячими пальцами по моим плечам, дышит в ключицы, проходясь по ним языком и настроена так решительно, что я едва попадаю ключом в замочную скважину.
Где-то на подкорке сознания мелькает мысль, что лучше остановиться.
Но тухнет от жара нового поцелуя. Страстного, жадного, на который я отвечаю с таким же пылом, словно мы успели друг по другу сильно соскучиться.
«Словно» — мелькает еще одна мысль в подсознании. «Словно» — это ведь…
— Хочу тебя, — торопит меня срывающийся голос любовницы.
Мы вваливаемся в прихожую сплетенным клубком, наполняем притихшую квартиру новыми тенями и сбившимся дыханием.
Темно.
Горячо.
И хорошо, несмотря на то, что как-то бессмысленно…
На пол падают туфли.
Тут же прячутся под моей рубашкой, полетевшей следом за ними. Слышится звон ключей.
Но все эти звуки как отголоски.
Настя вцепляется в мои волосы, тянет к себе, трется неудовлетворенной кошкой о мою грудь.
И я тоже хочу стать ближе.
Хочу сбросить брюки, хотя бы расстегнуть молнию, потому что в джинсах становится тесно.
Краем сознания понимаю, что нужно дойти до постели — там будет удобней. Мне по хрен, но Насте удобней.
Но она не собирается ждать.
Целует лихорадочно, жарко, заставляя на хрен забыть обо всем.
И, кажется, сама обо всем забывает, потому что в какой-то момент, когда я завожусь настолько, что начинаю тихо слетать с катушек, Настя неожиданно издает странный писк.
Удивленный и жалобный. Мало напоминая в этот момент жадную кошку, уверенную в себе. Скорее незаслуженно пнутого котенка, который наивно доверился более сильному."
"— Твою мать… — замерев, смотрю на ее ногу, которой она ненароком прижалась к стене, и наконец выныриваю из этого наваждения.
— Лева… — шепчет Настя, поглаживая меня по щекам. — Ничего, уже все прошло… Ничего, мне не больно… не останавливайся… пожалуйста, не останавливайся…
— Нет уж, — выдохнув, чтобы скорей успокоиться, объявляю наши дальнейшие планы. — Ужин, ванна и сон. Сегодня медсестра обойдется без доктора.
Она пытается спорить, но я усаживаю ее на пуфик, включаю свет, разуваюсь, убираю бардак, который мы устроили три минуты назад.
