Отдана чудовищу

А Алан в меня, он вервольф, — тут заговорила его жена, блондинка, с ярко горящими глазами лазурного цвета.

— И методы борьбы с полукровками это какой-то архаизм! Я знаю, как вы расправляетесь с ними, — я прислушиваюсь. Расправляется? О чем это она?

— Мы милостивы, — Рогволод жёстко смотрит на блондинку. — Прощаем прежние грязные связи, — его лицо перекосилось, словно он выплюнул улитку. — Но требуем, чтобы впредь такого не повторялось. Оборотень должен жениться на оборотне, а вервольф на вервольфе, чтобы произвести достойное потомство.

Я уже не говорю о том, чтобы связать свою жизнь с низшими существами — людьми!

— Прощаете? — язвительно передразнила Лулу. — Так вот, мистер! Я открою вам большую тайну. Мы не нуждаемся в вашем прощении! У нас все было просто прекрасно, пока не появились вы — создатели.

— Осторожнее со словами, милочка!

— Я вам не милочка! Дём, — обратилась она к мужу. — Пойдем отсюда. Его здесь нет, — она нежно коснулась руки мужа. Мужчина явно был в гневе. Я видел как его глаза опасно блестят, а скулы ярко выделялись.

Ещё мгновение и он бы обернулся в вервольфа и набросился на дядю. Но стоило ей прикоснуться, он успокоился. И кратко кивнул.

— Вы, очевидно, говорите о Сэмюэле Бейкере? Так у него все хорошо. Он одумался и решил не портить свою жизнь связью с человечишкой. Он счастлив с моей племянницей.

— Это ложь! — вскипела Лулу. — Сэмми любит Бьюлу! Она его истинная. Вы что-то с ним сделали!

— Вероятно, это вы ошибаетесь! — усмехнулся Рогволод.

— Тогда почему он оборвал все связи? Не хочет видеть нас? Дайте нам увидеться и поговорить.

Я хочу услышать это от него!

— Не видится, значит не хочет. И вам стоит больше волноваться о себе и о своей семье. Эмили и Алан? Так, кажется, зовут ваших детей? Хм, нужно познакомиться поближе, — лицо блондинки перекосило от ярости и страха. А ее муж бросился вперёд и схватил дядю за грудки.

—Только попробуй к ним подойти.

— Нет, Дём, — зашептал Лулу, поглаживая его по руке. — Не нужно. Их слишком много.

Мы не справимся. Подумай о детях. Что будет, если нас… — она не договорила очевидную вещь. Убьют.

— Да, Дём, — передразнил дядя. — Думай о детях.

Блондинка буквально силком увела разгневанного мужа.

Я отвел отца в сторону.

— Пап, что это значит? — во мне назревал бунт. Неужели отец замешан во всем этом? Конечно я знал о его идее фикс о чистой крови, и даже поддерживал. Но я не думал, что они с дядей опустятся до того, чтобы угрожать людям, используя детей.