Отдана чудовищу

И как удачно все складывается!

— Да лучше престарелый слепец, чем такое чудовище как ты! — что я ему сделала? Почему он так жесток со мной? Глаза Глеба зло сверкнули. Он схватил меня за шею и приподнял.

— Твой отец. Сам его и переубеди.

— Его приказы не обсуждаются.

— Высокие семейные отношения? — ухмыльнулась я. Глеб отшвырнул меня. Падая, перевернула на себя воду для цыплят.

— Сделаю тебе ребенка, так и быть! И больше, чтобы мои глаза тебя не видели! — он ушел, громко хлопнув калиткой.

Так и быть?! Одолжение мне делает? А меня он спросил? Мне это надо? Ребенок должен рождаться в любви, как у моих родителей.

А не по приказу.

Вся мокрая грязная, упала на согнутые колени лицом и заревела.

А может и правда сбежать?

— Леся, — ласково приговаривает Маша, поглаживая меня по спине. — Не стоит плакать из-за всяких уродов. Прости, я тебе не поверила. Теперь вижу какой он, — я вытерла слёзы. Совсем забыла про подругу. Допустила, чтобы меня жалели.

Я поднялась. Маша помогала мне отряхнуться.

— Не стоит.

Я сейчас переоденусь, — прикусила щеку изнутри, чтобы не давать волю слезам. Так легко плакать, когда тебя утешают. Так же было, когда я тосковала по маме. Чем больше меня жалел папа, тем больше я рыдала. Но с таким хамским отношением к себе, никогда не сталкивалась.

Я знаю, что не красавица, слышала иногда перешептывания наших старых кумушек. Они сетовали на то, что я так и останусь одна. Но в лицо вот так открыто называть меня «Страшилой», никто не осмелился. Может, потому что боялись отца.

И самое ужасное, что при первом взгляде на Глеба, когда я ещё не знала кто он и зачем пришел, я любовалась им.

— Придурок! — Маша заботливо вытерла слёзы с щек. И поспешно обняла меня. — Ты самая красивая, самая добрая, Лесь, — взяла меня за лицо, заставляя смотреть на нее. — Не слушай никого! — Маша смотрела перед собой, в ее зеленных глазах бушевала жажда мести.

О, нет. Я знаю этот ее взгляд. Так она смотрела, прежде чем пойти ругаться с теми камушками.

— Ну я ему сейчас устрою! — Маша резко развернулась и ушла.

Я хотела бежать за ней следом, чтобы предотвратить катастрофу, но меня окликнул отец.

— Олеся! — яростно крикнул он. — Ты меня опоила каким-то сонным зельем? — отец стоял на крыльце, скрестив руки на груди.

— Пап. Тебе нужно было поспать. Регенерация так быстрее пройдет. Прости, мне нужно Машу догнать.

— Нет, — он схватил меня за руку и потащил в дом.

— Да где он? — посматривал в окно.

— У меня созрел план.