Отдана чудовищу

По Олесе! По жене, которую ещё недавно на дух не переносил, считая ее неприметной, скучной посредственностью. А теперь разглядел, и не только я, мои друзья и этот Богдан.

Сжимаю руль, хотя больше всего на свете хочется эту тонкую шейку.

Заходим в комнату, снимаю галстук и рубашку, кладу часы на тумбочку. Нужно спокойно поговорить, но сейчас я не в настроении. Нужен холодный душ и такая же голова. Олеся старается не смотреть на меня. В этом деловом костюме, выглядит очень эффектно. Шикарная девушка.

Включаю прохладную воду, она течет по спине. Вспоминаю как она улыбалась ему, так, что в груди щемит, ударяю по кафелю, прислоняюсь лбом, в надежде стереть эту картинку из подсознания. Я превращаюсь в ревнивого идиота. Теряю контроль.

Слышу её осторожные шаги за спиной, как открывается стеклянная дверь и она прижимается ко мне голенькая, нежно целует между лопаток.

— Глеб, не злись на меня, пожалуйста, — руки гладят меня по животу. И опять эта неконтролируемая похоть, что просыпается во мне, когда она рядом.

Маленькие белые пальчики, что так контрастируют с моей смуглой кожей, гладят меня, в спину упираются твердые соски, а поцелуи всё нежнее. Удивительно, как она легко укрощает моего внутреннего зверя, который ещё недавно рвал и метал.

— Я так хочу, чтобы ты опять стал таким как вчера. Нежным, страстным. Чтобы ты снова и снова брал меня, — а я то как хочу! Весь день об этом думал.

— Но это же по-детски не разрешать мне реализовываться как личности. Я не давала повода сомневаться в моей верности.

Я молчу, пытаюсь вернуть себе хладнокровие.

— Глеб, — она разворачивает меня к себе лицом. Целует в кончики губ, ниже, опускается на колени, смело обхватывая колом стоящий член. Покрывает головку такими же нежными поцелуями, осторожно облизывает.

— Что ты делаешь, Олеся? Думаешь… — отсосешь и я успокоюсь? Застревает в горле, когда она облизывает член, как чертов леденец, как самое вкусное лакомство, смотрит этими чистыми ангельскими глазками снизу вверх.

— Это шантаж? — она коварно улыбается и снова проходится язычком. Дразнит, манит. Желание накрывает меня, сметающим на своем пути цунами. Я тяжело дышу. Дьяволу готов душу продать, чтобы она продолжила.