Ну и дела!
Но это еще не всё… он бережно дотрагивается до её длинных, ниспадающих до самой талии волос, аккуратно отводит сторону прядь, и вставляет стебель ромашки ей за ушко.
Я хочу открыть окно и гаркнуть на паршивку, но внизу живота что-то дрогает. Тая улыбается… Неужели я вижу её улыбку? Уже и забыла, как она улыбается… С того самого дня, как мы лишились родителей, мы видели только слёзы, боль в глазах друг друга и маски скорби на лицах.
— Спасибо, — я читаю по её губам. Сестрёнка мило краснеет, а охранник ей подмигивает.
С ума сойти! Между этой сладкой парочкой явно что-то происходит.
Арман — достаточно зрелый мужчина. Мы уже успели с ним немного познакомиться и привыкнуть к тому, что он нас часто куда-то сопровождает. У Армана большой опыт в охранной сфере. Сильный, мощный, накачанный. С густой щетиной на лице и грозными глазами. Я не ожидала, что он способен на такое!
Этот суровый взгляд, который обещает много опасности, становится каким-то другим. Блестящим, озорным.
Нет.
Нет. Нет!
Неужели между этой сладкой парочкой что-то начинает происходить?
Так быстро…
Арман разворачивается и уходит. Тая сидит еще минуту на лавочке, затем вытаскивает цветок из волос и как какое-то божество прижимает к груди.
Такая наивная, маленькая девочка…
Крошечная и воздушная.
Тая — как хрупкая, милая куколка.
Её тянет всё время тискать и оберегать.
Как же тебя угораздило вляпаться в такие взрослые проблемы?
Глядя на это создание, разве можно подумать, что она нарочно затеяла убийство?
Я открываю окно и зову её:
— Тая! Я приехала! Идём обедать!
Она резко вскакивает с лавочки, испуганно оглядываясь, будто я её застала за чем-то таким запрещённым и безобразным.
Увидев меня сжимает кулачки и краснеет.
Вот паразитка…
Я ведь сказала, чтобы она вела себя тише мыши не привлекала внимания.
А она что?
Шуры-муры затеяла крутить, да ещё и с этим крокодилом!
Он ей в отцы годится.
Тая поднимается в комнату. Обед, как обычно, нам приносят в комнату. Мы завтракаем, обедаем, ужинаем только в комнате.
Демьян не во всём проявил мягкость. На некоторые вещи по-прежнему действуют запреты, чтобы и я, и персонал знал, что моё положение остаётся прежним.
— А теперь рассказывай! Что там у вас с охранником?
Сестра быстро прижухла и напряглась, отложив вилку в сторону.
— В смысле что? Ничего.
И взгляд стыдливо в сторону отводит.
— Я видела твою лыбу до ушей! И этот, тоже мне, кавалер, Дон Жуан! С ромашкой приперся.
