Отдана за долги

Новый владелец позволяет Вам это сделать.

— Да какой ещё новый владелец? Что вы несёте? — срывается отец.

И тут я слышу звук открывающейся двери и знакомый голос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

23. Дамир

— Дамир? — Костров явно удивлен моему появлению у него в кабинете.

— Выйдите, — говорю своим людям.

Они сделали свою работу. Теперь моя очередь. Насладиться реакцией на мои слова и действия. Я давно ждал этого. И не хочу ни с кем этим делиться.

Это только мое. Мой — страх и отчаяние собеседника. Его ненависть и мое ликование.

— Что происходит, Дамир? — спрашивает Костров, когда за моими людьми закрывается дверь. — Кто эти люди? Ты их знаешь?

— Это мои юристы, — отвечаю ровным голосом. Прохожу и сажусь в кресло напротив стола Кострова.

Он тоже садится.

Осматриваю кабинет теперь уже никак посетитель, а по-хозяйски.

— Это была неудачная шутка, Дамир, — говорит Костров, ослабевая галстук на шее.

— Никаких шуток, — говорю и смотрю ему прямо в глаза.

 — Ты должен освободить кабинет через, — перевожу быстрый взгляд на часы и опять возвращаюсь к нему, — двадцать минут. Можешь собрать свои вещи. Я даю тебе такую возможность.

— Но…. Но что это все значит? На каком основании?

— На основании договора передачи акций. Тебе напомнить?

— Но… Мы же… Это было лишь как гарантия. А моя доля? Дамир? Я не понимаю.

— Никакой доли. Никаких гарантий, — в моем голосе появляются жёсткие ноты. — Теперь эта компания моя.

Вижу, как в его глазах растерянность сменяется отчаянием.

Он начинает понимать, что я не шучу, но отказывается до конца верить в происходящее.

— Я аннулирую сделку, — слабо лепечет он. — Она недействительна. Совершена под действием обмана. Я пойду в суд. Я буду судиться.

При этом он смотрит на стол. Как будто говорит это сам себе.

— У тебя есть деньги на адвокатов? Или ты собираешься использовать юристов теперь уже моей компании? — делаю в воздухе круг пальцем, показывая, что все здесь уже принадлежит мне.

"

"— Ты подставил меня, — наконец, признает он очевидные вещи. — За что, Дамир? Я думал, мы друзья… Мне нужны деньги… Срочно… Я не могу все потерять.

Этот бессвязный поток слов начинает утомлять меня.

— А как поживает Ольга Викторовна? — прерываю его.

— Она в больнице, — машинально отвечает Костров и, лишь сказав это, как будто опомнившись, подозрительно смотрит на меня.

— Не выдержала, значит, новостей, — говорю с наигранным сожалением.

— Ты?… Ты….