— Слушаю.
— Я там информацию кое-какую собрал. Что смог. Номер телефона достал, сегодня позвонил — рабочий, трубку взяла Ольга.
— Хорошо.
Открываю файл. Информации немного, но достаточно, чтобы понять, что она еще не замужем. И сын точно мой. Дата рождения ровно через девять месяцев после нашего расставания.
В самом низу номер телефона и адрес. Не американские. Российские. Егор ошибся? Перезваниваю ему.
— Ошибки нет. Она переехала сюда месяц назад. Вместе с сыном. Как я понял — не временно. Дом в США выставлен на продажу.
Я сглатываю и нажимаю на отбой. Веду Степана в сад, а затем возвращаюсь в автомобиль и несколько минут буравлю взглядом адрес и номер. Позвонить? И что я ей скажу? Что узнал о сыне? Она, может, замуж вышла и счастлива теперь. Однако все равно называю Лёше адрес. Прошу припарковаться и сижу в машине, не зная, чего жду.
Оля появляется спустя минут десять ожидания. За руку с мальчиком, улыбается, идет, что-то ему рассказывает. Я наблюдаю со стороны и чувствую, как сжимается все внутри.
Хочу подойти к ним, хочу поздороваться с сыном, но понимаю, что не имею права вот так врываться в их жизнь. Сейчас я могу только наблюдать со стороны. И жалеть, что ничего ей не сказал.
Они подходят к машине, у которой их ждет высокий мужчина. Лица не вижу, но он ее обнимает. Кладет руку на талию, прижимает к себе. Помогает ребенку залезть в машину, открывает переднюю дверцу для Оли, обходит машину и садится рядом.
— Поедем следом? — спрашивает Леша.
— Нет. В клинику давай. Потом за Ирой.
Мне нужно подумать, что делать дальше. И думать нужно быстро, потому что вчерашнее интервью должно выйти на днях. Оля может его увидеть. И сын тоже. Он мальчик взрослый, все поймет. Не хочу, чтобы ему было больно и он узнавал о существовании родного отца вот так — через репортеров.
Глава 4
Оля
— Я не хочу к зубному, — канючит Тимофей, пока я застегиваю ему куртку. — Там будет больно.
— Не будет, — обещаю ему.
Прежде чем записывать сына я трижды переспросила, смогут ли они обеспечить максимальную безболезненность и не напугать ребенка.
Меня заверили, что да. У них есть телевизор с мультиками и кабинет раскрашен специально для детей. В крайнем случае, как мне сказали, можно сделать седацию. Один укол и Тимофей уснет, а доктор сможет спокойно полечить зубик.
Буду надеяться, что до седации не дойдет.
— Будет, — нервничает.
Вижу, как в уголках его глаз скапливаются слезки.
