— Идем со мной, — я тяну его за руку.
Прошу Тимофея пока не тревожить Макара, так как папе плохо. Сын понимает и убегает в свою комнату. Я же веду Измайлова к себе в спальню. Буду расспрашивать у него, что может еще помочь, кроме таблеток. Такие боли ведь — ни в какие ворота.
Макар доходит до спальни с трудом. Сжимает с силой мою руку. Мне становится даже страшновато, потому что таким уязвимым я его вижу впервые. Он вообще дезориентирован. На вопросы, которые я ему задаю, не отвечает. Я не придумываю ничего лучше, как позвонить Стасу.
Оставляю Макара в спальне, а сама выхожу в прихожую. Через несколько гудков, брат поднимает трубку и обеспокоенно спрашивает:
— Все в порядке?
— Со мной и Тимофеем да, — быстро выдаю я. — Макару плохо. У него сильные головные боли. Он, кажется, дезориентирован, не понимает, что я спрашиваю.
— Плохо дело, — комментирует брат, но тут же меня “успокаивает”: — Наберу сейчас своего хорошего знакомого, у него клиника своя, спрошу, смогут ли они приехать."
"Я отключаюсь и иду к Макару.
Нужно отдать должное Тимофею. Он ведет себя очень спокойно и тихо. Пока я жду звонка от Стаса, пытаюсь как-то облегчить состояние Макара. Даже массаж на шее ему делаю, но это не помогает.
Господи…
Я же вижу, как он мучается. С силой сцепляет зубы, руки в кулаки. Мне хочется как-то ему помочь, но я ничего не могу. Абсолютно. Те таблетки, что у меня есть, ему не помогут, да и самолечением заниматься — такое себе решение. Вон Макар столько времени занимался и к чему это в итоге привело?
От брата звонок поступает где-то через пять минут.
Он говорит, что сейчас ко мне приедет скорая и осмотрит Макара.
— Скорее всего, госпитализируют, — готовит меня брат. — Постарайся поговорить с ним.
Как заставить взрослого человека, который тебя даже не слышит согласиться на госпитализацию, я не знаю. У меня вообще сердце разрывается, когда я вижу Макара таким разбитым и растерянным. И я никак не могу сделать так, чтобы ему стало легче.
Когда в дверь звонят, я срываюсь с места и бегу открывать.
В квартиру заходит трое мужчин. Все в красивые темно-синих костюмах. Один из них с чемоданчиком в руках. Он-то и просит меня проводить их к больному.
При виде незнакомцев Макар меняется в лице, но не говорит. Он вообще не сказал ни слова с тех пор, как мы зашли в квартиру. Это меня пугает до чертиков.
— Так, посмотрим, — комментирует доктор.
Он проводит различные манипуляции, осматривает Макару зрачки, меряет давление, даже кардиограмму на месте делают.
